Снаг
Шрифт:
Уже через двадцать минут на наш корабль зашла группа пограничного контроля, как ни странно, но отдельно таможни у них не было, за ее функции отвечали обычные пограничники. С группой троллей прибыли и необычные животные, которые после доклада Лайцбрингера разбежались по всему кораблю. Сами же тролли расположились в кают-компании, где смотрели записи бортового журнала.
Как я потом узнал, эти довольно страшные животные были боевыми пенчекряками, выведенными троллями. Описать мне их было сложно, на Земле даже приблизительно такого нет. Это была смесь варана, кошки, и броненосца. Полутораметровое тело с тремя парами ног и мощным хвостом, на конце которого находился шишковидный нарост, больше похожий на гирю кистеня. Мощные вараньи лапы с длинными убирающимися когтями
Голова, больше похожая на кошачью, с набором клыков и небольших щупальцев вокруг рта. Носом который жил, похоже, вообще своей отдельной жизнью, чуть не вращаясь, как хобот. Большие глаза, в данный момент суженые в тонкую щелочку закрывались костяными веками, иногда закрывающиеся как бронестворки артиллерийских башен. Размер ушей раскрывающихся периодически как зонтик предполагал отличный слух. Все тело при этом было покрыто пластинами брони, которые при этом абсолютно не стесняли само животное. Оно оставалось гибким юрким и смертоносным.
Эти животные заменяли им все. В данном случае, в пограничном контроле они заменяли собак-нюхочей, которые выискивали наркотики и алкоголь. Наркотиков на нашем корабле не оказалось, а вот алкоголь был. После дополнительного осмотра уже троллями они не оформили это контрабандой ввиду малого его количества, раскиданного по личным каютам.
После этого тролли выдали нам разрешение на посещение территории рартаната, отправив ключ-пароль нашему искину. Все это продолжалось всего полчаса, правда, этих пенчекряков видели везде - очень шустрые и умные животные, ни разу не поведшие себя агрессивно. Похоже, бюрократией тролли не страдали.
За это время наш инженер связался с рембазой "Колотушка", где заправляли гоблины, и узнал возможность покупки необходимого оборудования. Также договорился о продаже им металлолома, который скопился после внутренних ремонтов нашего рейдера и более детального осмотра трофеев.
На рембазе, после долгого разговора с инженером, Лайцбрингер хотел отремонтировать двигательную секцию или заменить на более мощные двигатели. И, по возможности, заменить наиболее габаритное оборудование. Также необходимо было пополнить разнообразные припасы и техаптечку.
Через три часа мы пришвартовались у длинного причала рембазы. Это космическое сооружение больше напоминало неправильно собранный детский конструктор. Похоже, что здесь были собраны все корабли со всех окраинных свалок. Они были сварены между собой, причем, в каком-то произвольном порядке и положении. От этого казалось, что станция была не искусственно построена, а просто хаотично выросла сама.
Как оказалось, название этому космическому авангардизму досталось от старого троллийского линкора, который являлся основой всей этой конструкции. А уже позже к нему были приварены другие корабли, и не всегда это были целые конструкции. Кое-где были прилеплены носовые части кораблей, где-то под невероятным углом была приварена средняя часть большого гражданского транспорта. Между разными кораблями, соединенными с линкором, были сделаны отдельные проходы с шлюзовыми камерами, тянущимися в космосе на сотни метров. В одном месте к такому переходу были приварены большие контейнеры, в другом - отдельные жилые секции.
Похоже, что гоблины, как всегда, выделились, построив такую впечатляющую своим хаосом конструкцию.
Вместе с Лайцбрингером и Пепирином на станцию пошел и я. Мне просто было интересно, как это выглядит изнутри. Уже в шлюзе почувствовался гоблинский колорит. На стенках в виде "граффити", были нарисованы сценки по мерам безопасности. После таких рисуночков, наверное, уж точно проверишь всю свою экипировку, прежде чем выйти в пустоту.
В коридоре, где нас встретили вооруженные странными конструкциями гоблины, тоже все было изрисовано граффити. Но теперь рисунками были сделаны как реклама рембазы. На отдельных рисунках были нарисованы гоблины, работающие с разными агрегатами, настраивающие аппаратуру и просто сваривающие какие-то большие конструкции в пустоте. Такой подход, мне понравился. Я еще с Земли знал, что наглядная
агитация всегда лучше сухих строчек инструкций, а показывая "страшилки" - фото с последствиями нарушений мер безопасности - нужная информация быстрее доводилась до "абонентов".Сопровождающая группа, после небольшого сканирования и обменом данных между нейросетями, проводила нас в обширный ангар, являвшийся когда-то летной палубой Синь-Инского тяжелого носителя. Судя по размеру, тут с успехом можно было разместить наш корабль, а оснащение позволило бы выполнить на нем любые работы.
Сейчас ангар пустовал, и немногочисленные гоблины, видимо, просто проводили профилактику ремонтного оборудования. Почти все увиденные гоблины были заняты каким-то делом, по крайней мере, я не заметил никого праздношатающимся. Все находились около агрегатов и что-то с ними делали. На Земле мне такая трудовая дисциплина не встречалась, хотя слышал, что в Японии было именно так, но утверждать не буду, ибо лично я там не был.
Нас привели в дальний конец ангара, где был оборудован довольно большой кабинет, тоже, кстати, необычный. Сделан он был в виде амфитиатра - на одной из стен висело огромная голопанель, а на удалении от нее полукругом были расставлены кресла, скорее всего, снятые в боевой рубке одного из кораблей.
В одном из кресел сидел довольно необычный гоблин. Судя по всему, возраста он был изрядного. Об этом говорила необычная серо-зеленая, иногда до белизны, кожа и глубокие морщины, что у гоблинов вообще редко наблюдаются. Дополняло все это редкие седые волосы на ушах, на голове у гоблинов они и не росли, а вот на кончиках ушей они у них имелись. Одет он был в новенький, без единого пятнышка, технический скаф. Сразу видно было, что данный индивид давненько сам не участвовал в технических работах, а использовал скаф как обычную одежду. На скафе никаких технических приспособлений не имелось, а в местах их возможного крепления находились хорошо подогнанные клапана. Это говорило, что к этим креплениям никогда ничего не крепилось. Да и клапана, скорее всего, ни разу не открывались.
– Архимастер Антиликатор, к вам мастер Пенерин и его наниматели, - доложил один из сопровождающих.
– Конечно-конечно, обязательно пусть проходят, - ответил довольно бодро гоблин.
– Звезд и метала вам, архимастер, - первым поздоровался Пенерин.
– И тебе, бродяга, стабильных звезд, - ответил ему старик, улыбаясь во все, как ни странно, свои зубы, - давненько ты старика уже не навещал.
– Искал свое место, архимастер.
– Нашел?
– Думаю, что нашел. Ческа Лайцбрингер согласился взять всю мою семью, и теперь его корабль - наш дом.
– Это хорошо... Не всем мастерам удается устроиться во внешнем мире. Не все готовы терпеть нас, - в конце фразы рассмеялся старик.
– Особенно, таких, как ты.
Мы переглянулись с Лайцбрингером. Похоже, чего-то мы не знали о нашем главном инженере. Заметив наше недоумение, он глянул на Пенерина и спросил:
– Ты что же, остепенился? Или еще не придумал, как пошутить над окружающими?
Мы с Лайцбрингером выдохнули. Шутки Пенерина мы уже все ощутили. Какой он был мастер по инженерной части, таким же выдумщиком он был и на розыгрыши. Но основное дело от этого не страдало, и Лайцбрингер не обращал внимания на проделки инженера, тем более, его не разыгрывали ни разу. Меня, правда, тоже не коснулась эта участь. А вот остальные страдали по полной программе, а те, кто очень бурно реагировал на шутки, тот страдал вдвойне.
– За кого вы меня принимаете, архимастер, как я могу бросить это веселье?
– Да уж. Одни твои механические тараканы чего стоят. Кстати, сколько ты их наклепал?
– неожиданно спросил старик.
– А сколько вы их изловили?
– Вот стервец!
– рассмеялся старик.
– Сто двадцать шесть.
– Тогда по базе гуляет еще пару десятков.
– Ну, ничего, твой племянник изловит их. Я ему сказал, что с базы не отпущу, пока не переловит всех, поэтому и спрашиваю сколь их. А то ведь обманет старика, что всех поймал, и лови его потом по всему Содружеству.