Сначала отвести беду...
Шрифт:
— Круто берёте, Лев Гурыч. Ну, а писать сами будете?
— И сам, и других привлекать. А направленность моей критичности, — отвечаю на ваш вопрос, — патриотизм. Считаю, что этого качества у нашего правительства нет. Хочу добиться, чтобы патриотизм проявлялся не только на словах, но и в реальных действиях. Усиление обороноспособности и так далее.
— Такая направленность мне подходит. Значит, будем договариваться о деньгах?
— Будем. Когда я смогу увидеть ваши расчёты? У меня тоже казна не бездонная.
— Ещё один вопрос: редакционная политика на ваших страницах, за кем она?
— Разумеется, за мной. Называйте сумму. Если она меня устроит, то мой юрист готов представить проект договора…..Итак….сегодня
Вступив на новую жизненную тропу, Лёва неожиданно обнаружил у себя появление новых привычек. Раньше, бывало, услышав мимоходом какую-нибудь чушь, он отбрасывал её в сторону, так как думать о ней было некогда, мешало его всегда срочному и очень конкретному делу… Теперь же он чувствовал необходимость понять, связанные с ней обстоятельства.
Долгие часы ночных размышлений, также ставшие после госпиталя частью его жизни, были заполнены обдумыванием не только очередных дел, но и, в какой-то степени, философскими оценками явлений.
Покоробили его услышанные по телевизору рассуждения молодого жизнерадостного, видно, процветающего журналиста об "Октябрьском перевороте 17 года" и "незаконности революции"…. Раньше он ограничился бы коротким словом "мудак". Теперь же Иванов не мог заснуть, не поняв для себя, не "сформулировав", как могли появиться у человека такие безграмотные рассуждения.
Теперь в школе не учат, да, впрочем, и раньше плохо учили, думать исторически. Где же ему было додуматься, что любая революция по определению незаконна, ибо законы создают правящие классы в своих интересах. И, если жизнь в рамках этих законов становится для народа нестерпимой, происходит революция. Побеждает же революция, если её идеи, её лозунги принимает народ. Что и произошло в Великом октябре 1917-го. Голодные, бесправные, малограмотные люди сердцем почувствовали, что защитить революцию, — значит защитить будущее своих детей и внуков. Больше четырёх лет народ защищал новые идеалы в жестокой войне против свергнутых правителей и чуть ли не полутора десятков стран, пришедших им на помощь, чтобы урвать и свой корыстный интерес в растерзанной нашествием России. "Большевистский заговор" победить не мог, победил Народ и узаконил Революцию, которая создала новые Законы….Лев Гурыч разволновался, даже встал с постели и пошёл на кухню сварить кофе.
Слава Богу, Мария спит крепко, — вымоталась вчерашним бенефисным спектаклем. Лев привёз её домой после "мероприятия" уже около часа ночи. Пусть спит, отдыхает….Он же не может заснуть….Философ доморощённый. Но почему же, почему такие простые вещи не понятны тому сопляку из телевизора?! Или понятны, но оплачены? И да, и нет. Оплачены, конечно, но главное — заговорщикам, нет, не 17-го, заговорщикам 91-го удалось оболванить целое поколение. Они не дураки. Они поняли, что мало захватить "вокзалы и телеграф". Они захватили школы и начали массированную обработку молодого поколения. Вон уже школу закончили те, кто в 91-ом пришёл в первый класс.
Иванов лёг в гостиной на диван. Молодой дурак из телевизора не шёл с ума. Интересно, кто он? Потомок давно ушедших дворян с генами привилегированных амбиций? Не похоже, морда простецкая, скорее интеллигент "во втором поколении" из деревни, получившей грамоту в результате революции. Иван, не помнящий родства, забывший свои корни… Если бы не такие…
Сон не шёл…Мысли цеплялись одна за другую и теперь Иванов вспоминал, как однажды давно-давно пришлось ему ночь напролёт разговаривать со стариком-крестьянином из Воронежской области. Рассказывал его случайный попутчик про свою нелёгкую жизнь, как раскулачили его-середняка
под "обчую" кампанию в начале 30-х, как, казалось, жизни конец пришёл и как постепенно она налаживалась. Как первый раз он трактор увидел, как за советскую власть на фронте два раза ранен был, и что едет сейчас в город к сыну и дочери, они "оба у меня выучились, — дочь инженером служит, а сын, — до четырнадцати лет едва буквы различал, — а сейчас доктор, людей лечит". Спросил его тогда Иванов, как же не осерчал он на власть после пережитого в коллективизацию? И ответил старик, что власть-то она разная, и даёт много и наказывает, не всегда разобравшись что к чему. "Зорили-то меня свои мужики….чего же на высоких начальников пенять. Оне далеко. Как всякую разность углядеть"?…Коллективизация… Сколько сейчас грязи на это решение советской власти выливается со страниц газет, из передач ТВ. Молодчики, подобные давешнему экранному знакомцу Иванова, уверенно толкуют о разрушении сельского хозяйства страны. Ничего себе, "разрушили"! При царе в России 85 % сельского населения всех горожан кормили… Выходит шесть мужиков на одного городского….А уже к началу войны в городах жили две трети населения страны… На одного селянина два городских жителя приходилось. А горожане эти, в большинстве вчерашние мужики, промышленность создали, те же трактора в деревню послали. Да что говорить, танки, самолёты….Родину спасли…..А теперь опять спасать нужно…
Мысли Льва Гурыча плавно перетекли на сегодняшние заботы. И он заснул, когда на востоке уже начал подсвечиваться горизонт…
Проснувшись, Лев Гурыч сразу позвонил Ганже. Вчера он передал ему финансовые предложения "Квадратных колёс" и ожидал, что Данила просмотрел их и даст заключение о возможном заключении договора, проект которого, правда без проставленных сумм, Иванов оставил у владельца еженедельника.
Действительно, юрист-бухгалтер подтвердил, что расчёты потенциальных партнёров близки к истине, и спросил, звонить ли ему редактору или это сделает сам Лев Гурыч?
После недолгого размышления Лев предложил Даниле:
— Пожалуй, лучше, чтобы ты позвонил. Пусть будущий партнёр видит, что у нас дело солидно поставлено. Что я не идеалист-одиночка….
— Хорошо, позвоню. Представляться, как договорились? Фонд по изучению…
— Да. Кстати, когда на регистрацию нашего дитяти пойдём?
— Как скажешь, Лев Гурыч. Можно и сегодня. У меня все бумаги готовы, а в райадминистрации у юристов день приёмный…
— Что ж, когда-то нужно и этот шаг сделать. Пойдём сегодня. Я пока дома, ты позвони мне после разговора с редактором. Я всё же слегка волнуюсь…
— Успокойся. Всё идёт нормально… А Фонду по изучению российской истории очень подходит имя — России Верные Сыны. Очень подходит.
Начавшийся ночью дождь не утихал. В комнате по вечернему потемнело, усилился ветер и капли дождя громко застучали по стеклу. Пришлось зажечь свет.
Мария уже давно встала и, неслышно подойдя сзади, обняла его и положила голову на плечо. Навеваемое погодой тёмное настроение рассеялось.
— Пойдём, полковник. Я приготовила завтрак. Давай вместе поедим как правильные муж и жена. А то я уже отвыкла с тобой за столом сидеть…..если не в ресторане или гостей не пригласили…
— А мы и не привыкали вместе столовничать. Так ведь всю нашу пока не долгую совместную жизнь. Но пойдём, конечно, радость моя… Пойдём, Машенька…
— Пока не поздно…Станешь президентом, сплошные протоколы начнутся…А я баба весёлая, простая, протокольным порядкам не обучена…
— Уж ты у меня простая рядовая не обученная!..Королева! Мария Стюарт…
— Так то на сцене… Не здесь, Лёвушка…
Сорок минут домашнего счастья….
<