Смерть прокурора
Шрифт:
Тот слегка повернулся и кивнул, молча. Но, похоже, узнал.
– - За сержанта я должен принести вам извинения...
– - Давайте так,-- перебил Глухов.-- Никто никому ничего не должен. И без подходов. Вы спрашиваете, я отвечаю. Все.
– - А как же адвокат?
– - Алексея улыбнулся.
– - Какой адвокат?
– - Сержант сказал, что без адвоката вы разговаривать отказываетесь.
– - Шутит казарма. Знает, что мы не в Европе.
– - Тогда начнем. Но лучше в машине, там удобнее.
В машине Алексей достал из папки бланк протокола, заполнил
– - Иван Андреевич, первый вопрос по существу дела. Почему вы не обратились в милицию, а решили скрыть преступление?
– - Чье преступление? Мое?
– - Ну, зачем же так сразу?
– - Хорошо, давай не сразу. Я, дорогой прокурор, свидетелем убийства не был. Как я мог что-то скрыть?
– - По-вашему,это не убийство?
– - Все повреждения на голове носят посмертный характер. Я на трупы нагляделся, десятерым гаврикам достанет.-- Глухов небрежно кивнул в сторону оперативников.-- Голову отрезали у трупа. Но я при этом, уверяю вас, не присутствовал. Не говоря уже об убийстве.
Он говорил резко, насмешливо и смотрел прямо в глаза. Алексей понял, что разговор предстоит длинный и, возможно, безрезультатный.
– - Мне, Иван Андреевич, почвму-то казалось, мы с вами в этом деле союзники.
– - Хреновые из вас союзнички,-- отрезал Глухов.
– - Это почему?
– - Потому что вы видите во мне преступника. Сержант требует показать, где я закопал туловище. Вы пугаете меня ответственностью за дачу ложных показаний. Обвиняете в том, будто я скрыл факт убийства. С союзниками, дорогой прокурор, так не поступают.
– - Полно ребячиться, Иван Андреевич, за сержанта я перед вами извинился. Об ответственности за дачу ложных показаний мы обязаны предупредить свидетеля, прежде чем допросить. Такая форма, и вы это знаете. Что касается вашей находки, то вы обязаны были об этом заявить. Вы же скрыли, а теперь становитесь в позу. Зачем?
– - Хотите, скажу, какой следующий вопрос вертится у вас на языке? Вот-вот сорвется. Даже удивительно, что вы до сих пор его не задали. Ну, так как?
– - Я слушаю.
– - Вам, уважаемый прокурор, не терпится выяснить, откуда у меня взялись такие деньги. Аж целый миллион! А может, два? Это при моей-то должностенке, да еще в системе образования. Так?.. Наверняка, тут дело не чисто, думаете вы. И нельзя ли этот миллион, а может два, обратить в доход государства. Преступник думает так же. Он желает слупить с меня миллион. Правда, в свою пользу. И тоже пугает. Но в отличие от вас поступает честнее, не хитрит и не набивается в союзники. Он так и говорит: я собираясь тебя ограбить.
Алексей рассмеялся.
– - Ваш ответ, Иван Андреевич, я знаю заранее. Миллиона у вас нет, так?
– - Вот именно. И никогда не было.
– - Дело в том,-- продолжал Алексей,-- что на данном историческом отрезке заработать миллион честным путем невозможно. Нет законодательной базы. Любой миллион, тем более два, оказавшись в частных руках, имеют криминальное происхождение. Спекуляция, бандитизм, наркотики, махинации
с валютой и тому подобное. Вы меня понимаете. Стало быть, честный человек с миллионом в кармане -- абсолютным нонсенс. Поэтому на честный ответ с вашей стороны я и не рассчитывал. Особенно в том случае, если бы миллион у вас, действительно, имелся. А то, что вы скажете, и что в конечном счете сказали, я знал без вас.Некоторое время оба молчали. Было ясно, что черта под дискуссией подведена. Наконец, Глухов сказал:
– - Ладно, прокурор. Хватит воду в ступе толочь. Спрашивай, что надо. И разбегаемся.
– - Вопрос тот же самый. Почему вы не обратились к нам сразу?
– - Вначале не придал значения, да и сейчас... Хотя далеко зашел гад.
– - До этого случая вам угрожали?
– - Обещал пришить всех троих. В случае неуплаты. Или в случае, если надумаю обратиться в милицию.
– - Вас это остановило?
– - Я же сказал: не придавал значения.
– - Преступник сообщался с вами письменно? Или по телефону?
– - Две записки. Вторая там, в пакете. Он ее к голове на гвоздь приколотил.
Алексей выглянул из машины:
– - Вадим Абрамович! Записку нашли?
Через минуту подошел Дьяконов. На руках у него были надеты резиновые перчатки. Подал следователю перемазанную, в подозрительных пятнах четвертушку бумаги. Пояснил.
– - В пакете валялась, на дне.
На четвертушке крупными печатными буквами, веройтно, шариковой ручкой было написано:
ИВАН ЭТО ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ У ТЕБЯ ОСТАЛОСЬ ТРИ ДНИ НА ОЧЕРЕДИ ТВОЙ ДОЧ
Вез знаков препинания и прописных букв, с ошибками. Но неграмотный текст вполне мог оказаться имитацией.
– - Что-то еще?
Дьяконов с сомнением пожал плечами.
– - На срезе шеи налипли частицы какого-то вещества. Надо сделать смыв. И тоже на экспертизу. Кстати,-- он просунул голову в машину к Глухову.-- У вас дома дырокол имеется?
– - Чего нет, того нет.
– - Угу. Кусочки бумаги на шее -- от дырокола.
– - Бумага та же?
– - Алексея ткнул пальцем в записку.
– - Трудно сказать. Хотя дырокол, как будто, с изъяном. С индивидуальными признаками, пригодными для идентификации.
Переговорив с Дьяконовым, Алексей снова обернулся к Глухову. Тот молчал, глядя отеутствующими глазами в окно. Ои настолько ушел в свои мысли, что Алексею пришлось дважды повторить свой вопрос.
– - Первая записка?.. Валяется где-то, в столе. Небось, ваши орлы уже нашарили.
– - Конверт сохранился?
– - Лежала в почтовом ящике. Без конверта.
– - Что в записке?
– - Как я должен отдать миллион.-- Глухов усмехнулся.
– - Ну-ка, ну-ка?
– - Я должен повесить в окне, на кухне, красную тряпку. Знак. И ждать дальнейших указаний.
– - А вы повесьте.
– - Поздно, прокурор! Теперь ваши дознаватеди бегают по подъездам и каждого спрашивают: вы тут не видели на днях подозрительного гражданина? Он зашел в девяносто вторую квартиру к Глухову. Под мышкой держал отрезанную голову. Вон... взгляни.