Смерть и солнце
Шрифт:
…Чья-то рука тяжело опустилась на его плечо, бесцеремонно оборвав воспоминания "дан-Энрикса". Едва не подскочив от неожиданности, Крикс обернулся к своему сеньору. Лорду Ирему определенно нравилось дразнить оруженосца его участившейся задумчивостью, но обычно энонийцу все же удавалось вернуться к действительности прежде, чем тот успевал застать его врасплох. На этот раз Крикс даже не заметил, когда Ирем успел встать с устроенной в углу походного шатра постели.
Калариец улыбался.
– Снова спишь с открытыми глазами?.. Будь добр, очнись и подай мне умыться.
Крикс поставил медный таз на табурет, налил туда воды и сделал шаг назад, чтобы не мешать рыцарю. Мысли немедленно вернулись к Лейде Гвенн Гефэйр.
После истории
– Я бы хотела еще раз сказать тебе "спасибо", - начала она.
– За что?..
– переспросил "дан-Энрикс" непослушными губами.
– За то, что ты помог мне на пиру, - на этот раз леди Гефэйр смутилась. Надо полагать, не от его присутствия, а от воспоминаний о Финн-Флаэне.
– Надеюсь, твой сеньор не очень рассердился?
– Нет, нисколько. Он не любит Эймерика.
– Почему?..
– спросила Лейда.
– Потому что Эймерик дурак и пьяница, - фыркнула Лисси.
Крикс ответил более сдержанно:
– Думаю, это потому, что род Финн-Флаэнов не верен императору. Они зовут себя вассалами дан-Энриксов, но думают только о своей выгоде и постоянно мутят воду на Совете лордов. Хотя, конечно, Альверин - совсем другое дело, - поспешно поправился южанин, осознав, что Лейда может истолковать его слова как попытку очернить в ее глазах семью ее жениха.
– Он прекрасный воин.
Задумчивые серо-синие глаза остановились на лице "дан-Энрикса".
– Почему-то все уверены, что я должна быть счастлива, когда мне говорят, что мой будущий муж - прекрасный воин. Но я вовсе не хочу, чтобы меня вручали победителю, как приз на рыцарском турнире. Пусть героев награждают землями, деньгами, титулами или чем-нибудь еще - это гораздо более уместно.
Лисси почему-то покосилась на "дан-Энрикса" и плутовато улыбнулась.
– В самом деле… Но ты не тревожься, Лей. Будь Альверин хоть десять раз герой, он все-таки Финн-Флаэнн, и твой отец должен будет передумать, если между нашими сеньорами и партией Дарнторна выйдет окончательный разлад. А дело идет как раз к этому. Ты слышала о том, как Ульфин Хоббард вызвал коадъютора на поединок?..
– Нет, - в голосе Лейды прозвучало удивление, и Лисси укоризненно качнула головой.
– Об этом сплетничают третий день подряд. Надо же хотя бы ради любопытства слушать то, что говорят другие люди. Крикс, ты не расскажешь нам подробности этой истории?..
– Я знаю не так много, - предупредил "дан-Энрикс", пытаясь вспомнить разговоры, слышанные накануне в Ордене. Естественно, во всех услышанных им версиях симпатии рассказчиков оказывались на стороне лорда Ирема. У Крикса было свое собственное мнение на этот счет, но сейчас он решил придерживаться фактов.
– Ну… Как вам, наверное, известно, Хоббарды - давние вассалы Дарнторнов. Мессер Ирем как-то раз беседовал с Лан-Дареном и сделал пару замечаний о молокососах, которые цепляют перевязь и шпоры, не успев побывать ни в одном сражении. Ульфину Хоббарду, который был при этом разговоре, меньше месяца назад исполнилось семнадцать лет, после чего он прошел свое Посвящение. И на войне он раньше не бывал… ну, одним словом, он решил, что Ирем намекает на него. Он никому ни слова не сказал, а вечером явился в "Черный дрозд" с тремя свидетелями и сказал, что вызывает коадъютора на поединок. Ирем в это время ужинал и, говорят, сначала очень удивился. Он сказал: не помню, чтобы я чем-нибудь оскорбил вас лично и этих троих господ. Хоббард почти дословно повторил ему все то, что слышал во дворце, а после этого спросил, не хочет ли
сэр Ирем взять свои слова назад. Мне кажется, вполне возможно было решить дело миром. Но сэр Ирем… в общем, он сказал: "То, что у вас хватило глупости принять все это на свой счет и явиться ко мне с вашим нелепым вызовом - лучшее доказательство того, как опрометчиво возводить в рыцарское звание подобных сопляков". Такого Хоббард, разумеется, стерпеть не мог. Его свидетели потребовали у мессера Ирема назвать условия будущего поединка. А коадъютор только рассмеялся и сказал, что все зависит от того, как именно они намерены с ним драться - вместе или по отдельности.– Крикс помолчал, и сделав над собой усилие, признал - Мне кажется, что он нарочно выводил их из себя. Они как раз повздорили с Дарнторном на Совете, и, думаю, сэр Ирем просто захотел на ком-то отыграться. Он ведь не мог не понимать, что ни один нормальный человек не сможет без конца терпеть его издевки. Хотя, разумеется, со стороны Ульфина Хоббарда было ужасно глупо затевать в трактире драку.
Лисси рассмеялась.
– "Глупо" - это еще слабо сказано! По-моему, когда через неделю после Посвящения тебя макают головой в подливку, можно сразу бросать мысль о рыцарстве и уходить к Безмолвным Братьям.
Лейда тоже прыснула но, посмотрев на огорченное лицо "дан-Энрикса", послала ему виноватую улыбку.
– Лучше бы сэр Ирем обошелся так не с этим Ульфином, а с лордом Дарнторном, - заметила она. "Дан-Энриксу" эта идея показалась исключительно разумной. Глава Круга лордов не внушал ему никакой симпатии, зато оруженосец коадъютора испытывал к невольное сочувствие в злосчастному мессеру Хоббарду. Когда-то, только начиная свою службу сэру Ирему, Крикс сам не мог отделаться от мысли, что любой нормальный человек, имеющий хотя бы каплю самоуважения, в первый же день общения с его сеньором страстно возжелал бы вызвать рыцаря на поединок. Или просто потихоньку придушить, пока тот спит.
Лейда Гефэйр между тем задумчиво заметила:
– А все-таки, будь я на месте этого Ульифина Хоббарда, я никогда не стала бы вести себя так безрассудно. Да и вообще, я не могу себе представить, чтобы какая-то девушка так разозлилась из-за нескольких случайных слов, которые к тому же были сказаны не ей. Но почему-то как раз те, кто поступает так, как Хоббард, потом называют женщин слабовольными и не способными держать себя в руках.
– Я никогда не думал ничего подобного, - заверил Рикс. Лейда внимательно посмотрела на него.
– Я знаю. Лисси как-то рассказала мне, как вы с ней в шутку фехтовали в Гобеленном зале. Скажи, "дан-Энрикс": если бы ты не должен был отправиться с мессером Иремом в Каларию, ты… мог бы научить меня владеть мечом?
– Тебя?..
– от изумления Крикс даже позабыл об этикете.
Он невольно покосился на тонкие руки Лейды, с узкими ладонями и длинными, тонкими пальцами. Крикс попытался представить, как она сожмет этой ладонью рукоять меча, и ему сделалось не по себе. Но говорить об этом было не вполне уместно, и «дан-Энрикс» задал девушке единственный вопрос, пришедший ему в голову:
– Почему я?
– Я бы могла учиться фехтовать вместе с Элиссив, но отец на это никогда не согласится. Он считает, женщине не подобает браться за оружие. Однажды я спросила у него: почему, в таком случае, наследниц в королевских семьях учат обращению с мечом?.. И он не смог ответить. Но мне кажется, что ни один человек, будь он королем или простолюдином, не сможет чувствовать себя по-настоящему свободным, пока он не в силах защитить себя. Да и других, если на то пошло… Так что, ты согласился бы меня учить?
– Я мог бы попытаться. Но, боюсь, у нас бы ничего не вышло. Я ведь сам ничего толком не умею, - извиняющимся тоном сказал Рикс.
– Ну конечно!
– перебила Лисси, закатив глаза.
– Не слушай его, Лей. Лорд Ирем хвалит его всякий раз, когда беседует с отцом.
Крикс вскинул изумленный взгляд на Лисси.
– Мессер Ирем?.. Хвалит?..
– Что тебя так удивляет?.. Например, позавчера он говорил отцу, что у него никогда раньше не бывало такого способного ученика.