Смерть и солнце
Шрифт:
Очень может быть, что там существовали какие-нибудь оговорки, касающиеся ущерба, нанесенного имперской армии, - подумал Рикс некстати.
Только этого недоставало, в самом деле.
– Да, действительно, - лениво подтвердил лорд Ирем.
– Есть такой эдикт. Кстати сказать: тебе не приходило в голову, что именно тебя он ни в малейшей мере не касается?.. Ты ведь уже служил в войсках Валларикса и добровольно дезертировал из них. Вместо того, чтобы вернуться в войско, ты отправился бродяжничать с отрядом мародеров. А потом еще и помогал устроить ограбление обоза. Это называется изменой, Рикс.
Рыцарь смотрел на собеседника почти насмешливо, но смысл его слов был, как никак, совсем не шуточным.
Не смей трястись, - мысленно приказал он сам себе. Иначе Ирем точно посчитает, что ты струсил.
До сих пор "дан-Энриксу" не часто удавалось переспорить сюзерена даже в мелочах, не говоря уже о чем-то важном. В прошлом разговоры с коадъютором часто напоминали ему схватку на мечах. Причем такую, где в руках у поединщиков - не тренировочное, безобидное оружие, а что-то легкое, бритвенно-острое, вроде аварских саберинов.
Крикс подумал, что за эти месяцы успел-таки отвыкнуть от общения с мессером Иремом. Но этот поединок слов и взглядов ему нужно было выиграть во что бы то ни стало.
– Монсеньор, у нас закончилась провизия. Часть Братства собиралась отколоться, чтобы грабить в деревнях. И наши раненые тоже не могли ждать, пока я найду вас и узнаю, что нам делать дальше. Может, это и измена, но у меня не было другого выхода.
Тут неожиданно вмешался незнакомый Риксу рыцарь, до этого молча слушавший их разговор с седла.
– Мессер, мне кажется, что ваш оруженосец прав, - заметил он. Южанин удивленно посмотрел на молодого человека, так свободно обращавшегося к коадъютору.
– Лесное Братство - не разбойники. Пока что это всего-навсего голодные и доведенные до крайности люди; бывшие повстанцы и даже крестьяне, чьи дома спалил Эзар дан-Хавенрейм. Но если вы откажетесь принять их к нам, то Братство в самом деле превратится в кучку мародеров и головорезов. Я прошу вас, монсеньор, подумайте еще раз. Сделавшись обыкновенной шайкой, Братство будет причинять нам вред, в сравнении с которым пара сотен наконечников для стрел или одна подвода с хлебом - просто ерунда. А присоединившись к армии, антарские повстанцы смогут приносить большую пользу. Среди них есть превосходные разведчики, к тому же, они много лет успешно воевали против Бешеного принца. Разумеется, я не осмелился бы давать вам какие-то советы, но, если это решение зависело бы от меня, я бы не сомневался ни минуты.
Крикс с удивлением и благодарностью взглянул на своего неожиданного союзника. Казалось, тот заранее обдумал все доводы в пользу его предложения, и изложил их так, как должен был бы изложить сам Рикс. "Зря Сайм и Пчелоед отправили меня сюда. От меня никакого толку" - промелькнуло в голове "дан-Энрикса". Он столько времени раздумывал над тем, что сказать Ирему, и вот - какой-то человек, едва ли не впервые слышащий о Братстве, излагает все его соображения гораздо лучше, чем он сам.
Ирем едва взглянул на молодого человека.
– Хорошо, - заметил он после секундного раздумья.
– Обещаю, что с каждого члена вашего так называемого Братства, который сложит оружие и сам придет в наш лагерь, будут сняты все обвинения в разбое и в их прошлых выступлениях против наместника. А там посмотрим.
Энонийца словно окатило жаром; он даже забыл про свой озноб.
– Сэр Ирем!.. Мы не просим вас о милости. Антарские повстанцы перебили "Горностаев", разорявших Правый берег и Заречье. Мне кажется, что этим они уже искупили всю свою вину перед наместником.
"Дан-Энрикс"
с трудом удержался, чтобы не добавить "разумеется, если считать, что они были в чем-то виноваты". Проведя несколько месяцев среди антарцев, он начал смотреть на эти вещи несколько иначе, чем другие члены императорского войска. Про себя оруженосец коадъютора уже давно решил, что обязательно поговорит об этом с лордом Иремом, но начинать подобный разговор прямо сейчас, среди заснеженного леса, было бы по меньшей мере неразумно.А сейчас южанин явственно представил, что сказал бы Даррек, если бы услышал его осторожную, уклончивую речь. И с языка почти помимо воли сорвалось:
– Моих товарищей унизит сама мысль о том, чтобы прийти в имперский лагерь без оружия, как пленные, и дожидаться, пока вы "посмотрите", что делать дальше. Неужели люди, уничтожившие гвардию Эзара, не заслуживают даже права сохранить свое оружие?..
Коадъютор давно убрал руки с его плеч, но до этой минуты Крикс все равно чувствовал, что рыцарь стоит совсем рядом. А сейчас, хотя его и Ирема по-прежнему разделяло расстояние не больше двух шагов, южанину вдруг показалось, что они находятся по разные стороны невидимой баррикады.
Крикс с горечью подумал, как нелепо все успело повернуться - иллирийцев и антарцев он воспринимает как "своих", зато сэр Ирем угодил в "чужие". Что думал об этом сам лорд Ирем, Крикс не знал.
Прозрачно-серые глаза смотрели холодно, без выражения.
– Вы всегда можете остаться там, где вы находитесь сейчас. Только учтите вот что. В местных деревнях вы сейчас много не награбите, даже если начнете следовать примеру Бешеного принца. О нападении на наши обозы тоже можете забыть. Если потребуется, я удвою и утрою численность охраны, но подводы будут приходить в Сокату целыми и невредимыми. Если не нравятся мои условия - можете возвращаться в лес и грызть кору. Боюсь, что ничего другого вы там не найдете. А теперь поехали, сэр Альверин. Этому молодому человеку стоит поразмыслить обо всем, что я ему сказал. Не будем ему мешать.
Отойдя от "дан-Энрикса", Ирем легко вскочил в седло.
Молодой рыцарь, так решительно вступившийся за Братство несколько минут назад, сейчас же развернул коня, чтобы последовать за коадъютором. А вот Линар замешкался. Вместо того, чтобы укоротить поводья и повернуть свою толстую кобылку вслед за остальными лошадьми, островитянин сгорбился в седле, глядя на пешего "дан-Энрикса" и бестолково теребя уздечку. Выглядел он в эту минуту почти так же, как когда-то - на скамейке на невольничьем торгу. Криксу до боли ярко вспомнился жаркий и многолюдный Филис, шумные торговые ряды и та беспечность, с которой он шел по городу, вытаскивая из кармана круглые соленые орешки и выплевывая на старинную брусчатку скорлупу. Это было в прошлом мае, но "дан-Энриксу" казалось, что с тех пор прошла целая жизнь.
– Ну, чего ты встал? Езжай за ними, - сказал он и закашлялся. Наверное, не стоило все-таки вспоминать про летний Филис. По контрасту на лесной прогалине как будто стало еще холоднее.
Лар посмотрел вслед Ирему, сглотнул и неуверенно пробормотал:
– Я лучше так… с тобой.
– Я тебе дам "со мной"!
– вызверился "дан-Энрикс", вытирая губы.
– Идиот! Проваливай отсюда, пока цел. И без тебя паршиво…
Лар еще несколько секунд поколебался, глядя то на Рикса, то на поворот дороги, но в конце концов все-таки тронул свою смирную лошадку пятками и неуклюже развернул ее обратно. Энониец с облегчением вздохнул. Чего-чего, а уж упрямства у островитянина хватало. И если бы вдруг Линар вбил себе в голову, что должен оставаться здесь, заставить его возвратиться в лагерь было бы непросто. Разве что действительно стащить островитянина с седла и надавать по шее.