Смерть и солнце
Шрифт:
– Ты ведь стюард мессера Ирема?..
– спросил он полуутвердительно. Линар задумался, где этот человек мог видеть его раньше, но потом сообразил, что он тут ни при чем - скорее уж приезжий видел лорда Ирема верхом на Коре.
– Да, мессер. У вас какое-нибудь дело к коадъютору?..
К Лару по двадцать раз на дню обращались с просьбами о том, чтобы он что-то передал мессеру Ирему или помог его найти. Линару это нравилось, хотя и отвлекало его от обычных дел. В подобные моменты он чувствовал себя почти что членом Ордена.
Но собеседник покачал головой.
– Нет, с лордом Иремом я не знаком.
– А, так вы друг Рикса!
– эхом отозвался Лар, все больше утверждаясь в мысли, что его симпатия к этому незнакомцу была не случайной.
– Да, мы познакомились в Лаконе, - удивительно охотно отозвался однорукий. Он, должно быть, относился к категории людей, с непринужденностью вступающих в беседы с кем угодно. Его явно не смущало, что он разговаривает с мальчиком на побегушках, стоя посреди конюшни.
– Меня зовут Кэлринн Отт. Скажи, ты часто видишь Рикса?
– Не особенно, - признался Лар, заметивший, что лошадь Отта нервно роет пол, и нагибаясь, чтобы осмотреть копыто - не слоится ли? Сейчас уже странно было вспомнить, что когда-то он боялся лошадей, считая их огромными, непредсказуемыми тварями с дурным характером. Правда, Лару до сих пор было не по себе, когда он чистил Фэйро или выводил его размяться, но это можно было в расчет не принимать, так как злонравного коня "дан-Энрикса" побаивался даже старший конюх.
– Как так вышло? Вы ведь оба служите мессеру Ирему.
Лар подумал, что, хотя формально его собеседник прав, на самом деле очень сложно утверждать, что "дан-Энрикс" по-прежнему служит коадъютору. Южанин приходил и уходил, когда хотел, и разговаривал с мессером Иремом значительно свободнее, чем полагается оруженосцу. В гвардии любили посудачить о том, что это может значить, но Линар всегда предпочитал держаться от подобных разговоров в стороне. Вот и сейчас он ответил очень сдержано.
– Рикс теперь чаще бывает в Академии или в Книгохранилище, чем в Адельстане. Но он все равно мой лучший друг.
Кэлринн усмехнулся.
– Если собрать вместе всех, от кого я это слышал, то получится, что Рикс каким-то чудом умудряется быть лучшим другом паре дюжин человек.
Лар покраснел при мысли, что приезжий посчитал его слова обычным хвастовством. А он ведь вовсе не имел в виду хвалиться перед кем-то своей дружбой с Риксом. Да и то, поводов для такого хвастовства было немного. Чаще всего Крикс ограничивался тем, что мимоходом улыбался Лару, если они сталкивались в кабинете коадъютора. Линар отлично понимал, что он не слишком интересен энонийцу, и от этого, если им все-таки случалось оказаться в одной комнате, терялся и не знал, о чем заговорить. Какая уж тут дружба!
– Я хотел сказать, что я считаю Рикса своим лучшим другом. Если бы не он, я бы сейчас, скорее всего, был рабом на Филисе. Он меня выкупил, хотя тогда мы даже не были знакомы.
– Рикс выкупил тебя с невольничьих торгов?..
– не понял Отт.
– А его самого-то туда каким ветром занесло?
Лар вкратце рассказал о том, как "Бесстрашная Беатрикс" сделала остановку в Росанне, чтобы запастись водой, а Крикс отправился бродить по городу и наткнулся на Линара, ожидающего своей участи на невольничьем рынке. А в итоге выкупил его из рабства и привел на их корабль.
– Значит, ты попал на "Беатрикс", когда
она плыла в Каларию?– заинтересовался Отт.
– Но это же прекрасно!
– Почему?
– не понял Лар. Сам он не видел в этом ничего такого уж прекрасного. Если бы в тот момент кто-нибудь предоставил ему выбор, Лар ни за какие блага мира не захотел бы оказаться на войне.
– Да потому, что ты, выходит, лично видел все, что делал мессер Ирем со дня своего прибытия в Эледу.
– Ну и что?..
– еще сильнее удивился Лар.
Приезжий улыбнулся.
– Сейчас попытаюсь объяснить. Мэтр Саккронис, старший архивариус Книгохранилища, как раз теперь пишет свою "Новейшую историю", а я по мере сил пытаюсь ему помогать. За несколько последних месяцев я успел побеседовать по меньшей мере с полусотней ветеранов, побывавших в Такии, но это все не то. Крикс уже рассказал мне все, что знал, о взятии Тронхейма, но Сокату и Берберис брали без него. Естественно, я мог бы напрямую обратиться к коадъютору, но я не думаю, что он оценит важность нашей нынешней работы по достоинству. Лорд Ирем - тактик и стратег, а не историк. В лучшем случае, он скажет, что у него нет на это времени. Так что твои воспоминания могут оказаться попросту незаменимыми. Ты окажешь нам с Саккронисом огромную услугу, если разрешишь мне записать твои рассказы. Кстати, за две улицы отсюда есть вполне приличная харчевня, "Золотая яблоня". Я как раз собирался заглянуть туда и что-нибудь перехватить с дороги. Не желаешь ли составить мне компанию? С тебя рассказ, с меня - приличный завтрак.
Линар давно уже привык к тому, что люди обращают на него не больше внимания, чем требуется, чтобы дать ему какое-нибудь поручение. От тона Отта у него перехватило дух. Было удивительно приятно - но одновременно Лар мучительно жалел о том, что позволил себе разговориться с одноруким. Книги и все то, что с ними связано, по-прежнему казалось ему чем-то вроде магии, доступной лишь немногим посвященным. Лучше бы его оставили в покое и позволили ему спокойно чистить Кору. И, самое главное, не требовали от него вещей, которые он совершенно не умеет делать.
– Я вряд ли смогу вспомнить что-то важное, - пробормотал он, уткнувшись взглядом в пол.
– Тебе и не нужно думать, что ты будешь говорить, - заверил Отт.
– Если мне будут нужны какие-то детали, то я сам о них спрошу.
Линар положительно не знал, как отвертеться от такого предложения.
– Мне все равно надо сперва дочистить лошадь сэра Ирема, - заметил он. Но однорукий даже бровью не повел.
– Я подожду.
Лар понял, что отступать ему уже некуда. И мысленно спросил себя, во что же его угораздило ввязаться.
Надо отдать Отту должное - место для завтрака он выбрал правильно. Лар пару раз бывал в "Золотой яблоне" вместе с "дан-Энриксом" и знал, что кормят там отлично. У Линара прямо-таки слюнки потекли, когда он увидел перед собой мягкий белый хлеб, паштет, яичницу со шкварками и кружку пива. Отт тем временем извлек из сумки несколько листов льняной бумаги, разложил их на столе и приступил к расспросам. Поначалу речь шла преимущественно о мессере Иреме и его окружении, но потом Лар дошел до ограбления обоза и до возвращения "дан-Энрикса" в имперский лагерь, и на лице Кэлрина возникла странная, мечтательно-лукавая улыбка.