Случайность
Шрифт:
– Какая алхимия! Смешать пару компонентов в…
– А есть такие, – не останавливался он, – что решать что-то уже не тебе.
– Ну, до такой степени мы напиваться не будем, – веселилась девушка.
– А есть, – невозмутимо продолжал Вадим, – такой бармен, который тебя саму сделает компонентом какого-нибудь напитка.
– Ты сам бармен, что ли? – спросила Лора. – Такая увлеченность темой…
– Можно сказать, я его помощник, – объявил он и, гримасничая, отвесил ей средневековый поклон.
– Ну ясно, так и говори – любитель выпить, – хохотала Лора, изо всех
Лора слушала его, смеялась. Потом они танцевали, потом соревновались, кто придумает более смешной тост…
Все кружилось, мысли в голове, казалось, размякли, утратили форму, цвет, вкус. Лора лениво наблюдала за происходящим: «Сменился диджей, теперь играет этот… как там его… Рамадеус. Забавно. Похоже на помесь Моцарта и индийского бога Рамы». Упоминание о боге повернуло ее мысли в неприятную сторону. Лора опять подумала о мести. Но теперь та уже не казалась девушке столь страшной: «Может, обойдется? Это же был несчастный случай, я не виновата… Они ведь должны понимать, что это случайность?»
– …Я же не виновата… у меня даже нет никаких грехов… – бормотала она.
– Да ну! Серьезно, что ли? – веселился Вадим, на которого, казалось, алкоголь совсем не действовал, по крайней мере, точно не так, как на Лору, губы которой еле шевелились, а мысли были словно укутаны ватой: мягко и безопасно.
– Возможно, то, что ты так считаешь, – и есть самый большой грех, – вдруг серьезно произнес Вадим, но тут же, словно перескочив в другое настроение, весело добавил: – А нет – значит, сейчас будут! – и в очередной раз наполнил рюмки.
Лора не знала, сколько уже прошло времени, но страх отпустил. Девушка чувствовала себя в безопасности, ей было весело и хорошо. Только на самом дне оставался нерастаявший острый осколок, но на него можно было не обращать внимания.
Вадим словно угадал ее мысли.
– Тебе весело? – спросил он.
– Мммм… да, – ответила Лора.
– Что-то я не слышу уверенности, – поднял брови Вадим. – Надо забыть все, просто выкинуть из головы! Полностью!
– А как? Как выкинуть, если не вы-кидывается? – Лора с трудом сфокусировала взгляд на собеседнике и некстати рассмеялась.
– А вот как, – сказал он и взял ее под локоть.
– К-куда? – Лора с трудом поднялась, подхватила сумочку.
– У меня кое-что есть. Ты такого никогда не пробовала.
То теплое состояние покоя, в котором находилась девушка, совершенно не соответствовало тому, чтобы спорить и препираться. Мир был прост и дружелюбен.
– А з-зачем куда-то идти? – лениво просила она.
– На всякий случай, вдруг увидят. А мы закроемся.
Музыка гремела, стучала, завывала, мешаясь со звоном бокалов, смехом, разговорами. Дым дорогих сигар смешивался с сигаретным; в голове же смешивались мысли, а в глазах – цветные пятна танцующих, создавая новые, фантастические цвета… Все вокруг мешалось друг с другом, словно было создано только для того, чтобы поучаствовать в этом
гигантском коктейле.В буре этого веселья казалась совершенно незаметна небольшая суматоха, которая поднялась в одной из частей клуба. Только бармены, посмотрев опытным взглядом, сразу поняли, что что-то произошло, и, когда хмурый администратор подошел к стойке, один из них спросил:
– Что там случилось?
– Да девочка наркотиков перекушала, – нарочито спокойно ответил тот.
– Ну что они все, охренели, что ли: увозят с передозом чуть ли не каждую неделю! Нам уже впору врача в штат брать!
– Ей врач уже не нужен… Все.
– Вот, черт! И что, ей кто-то из наших толкнул?
– Да нет, в том-то и дело… Мне показалось, я видел: она весь вечер одна сидела…
Толпа расступилась перед санитарами, как волны под ногами Моисея. С носилок свешивалась, словно в незавершенной просьбе подаяния, бледная рука.
В углу протрезвевшая компания успокаивала рыдающих девушек; сквозь всхлипы, перебивая друг друга, они пытались рассказать окружающим, как они звали охрану, чтобы выломать дверь, когда услышали из женского туалета ужасные крики, как обнаружили Лору на кафельном полу…
– Она кричала, страшно: «Не смотри на меня ТАК!», – хотя потом оказалось, что она была абсолютно одна! – в ужасе шептала девушка.
– Бледная, с дикими глазами, – добавила другая.
– А потом скрючилась на полу и прошептала: «Воздух, воздух».
– Врач не успе-е-е-е-е-ел, – блондинка опять начала рыдать.
Народ постепенно рассеивался. Диджей закончил работу, сматывал какой-то провод. Усталые официантки убирали со столов. На крыльцо вышли менеджер и охранник, нелепо выглядящие вместе: один маленький и круглый, другой – очень крупный.
– Блин, ну и ночка.
– Еще десять минут – и закрываемся, – пробасил маленький, прикуривая.
– Угу, – пробурчал большой. – Слушай, кто это так по-дурацки тачку поставил? Что-то еще там торчит из решетки радиатора… – Охранник подошел ближе. – Санек, это перья!
– Тоже не раз сбивал, – поморщился Санек. – Гребаные голуби!
Мужчины докурили молча, бросили окурки в урну.
Незаметно подкралось утро, как всегда потихоньку разбавляя крепкую темноту оранжевым рассветным соком. Вместо зонтиков в этом бокале, видимо, были многоэтажки; поблескивал лед витрин, торчали соломинки светофоров. Уже уцокали последние каблуки, погасли последние фонари, и вообще, все последнее стало стремительно уступать место первому: первым лучам, машинам, прохожим; погасла и огромная вывеска «Клуб РАИ», лишив цвета сразу несколько луж и пару витринных пролетов напротив. Низкое солнце любовалось своим отражением в лобовом стекле одинокого автомобиля, наверное, прихорашивалось, готовясь к трудовому дню. Люди, недавно вышедшие из клуба, только ложились спать, другим до звонка будильника оставалась пара часов.
И казалось, в этом только проснувшемся, свежем, умытом утренним дождем мире не было места никакой несправедливости.