Словоплёт
Шрифт:
– Но почему вы решили, что...
– Этому есть свои резоны, - прервал её лорд, будто опасался выдать секрет, как он мог заподозрить в ком-либо Серую невесту. Довольно грубо. Как раз сойдёт для зацепки.
– Хорошо, - королевна сделала паузу.
– Я дам вам знать о своём решении через неделю.
– Через неделю?!
– Сантинали показалось, что её гость сейчас вскочит в возмущении, но тот смог совладать со своими эмоциями и опять принялся за чай.
– Если это действительно Серая невеста, то до свадьбы беспокоиться не о чем - ваш сын будет жить.
– А если нет?
– Тогда грош цена вашим лекарям.
Лорд кивнул и отставил чашку:
– Что же, вы правы, Ваше
– Хорошей дороги, лорд.
– Передавайте господину Шанарану мои пожелания о наискорейшем его выздоровлении.
– Всенепременно, лорд.
Сантинали провела его до дверей и смотрела в окно, пока лорд не сел в карету и не скрылся за воротами. Как бы она хотела поехать с лордом Талари прямо сейчас! Королевна вздохнула и не торопясь поднялась наверх. Шанаран и Мирт действительно сидели наверху у колдуна: ученик на диване, учитель напротив, на кресле, отодвинутом от чайного столика. Ша показывал карточки с картинками, а мальчишка медленно, но уже довольно внятно называл, что на них изображено.
– Окно. Огонь. Пёс. Гора. Меч. Человек бежит...– его мысленный голос был глухим, словно доносящимся из-за стены, и тихим: даже от порога Сантинали почти не слышала его. Но всё же это было намного больше, чем выходило у него ещё месяц назад. Мирт, услышав колдунью, сбился и умолк.
– Шанаран, скажи, а обязательно быть словоплётом или тварью, чтобы выучиться мысленной речи?
– Нет, ты тоже можешь научиться. Почему ты спрашиваешь?
– Если бы я умела, то сейчас могла бы спросить твоего совета при Наргвейне старшем. А так пришлось решать самой.
– Ну, не так уж и плохо. И что же ты решила?
– Я сказала ему, что дам ответ через неделю. Лорд Талари считает, что у них завелась Серая невеста.
– Серая невеста?– Шанаран вопросительно поднял брови, и Сантинали на мгновение замерла, рассматривая их. Такие густые, такого необычного цвета... Королевна моргнула. Ну да, ша ведь не знает этой истории.
– Старая студенческая байка. Якобы живёт где-то в столице дева, которая соблазняет молодых колдунов и выпивает их душу, чтобы продлить свою молодость.
– И лорд говорит, что...
– Он ничего не сказал, но я думаю, что он имеет ввиду баронессу.
– Ту самую?
– Да. Якобы Наргвейн хиреет и чахнет, и никто из лекарей не может понять причины его таинственной болезни. Лорд прозрачно намекнул, что недуг его сына уж очень похож на недуг моего отца, а раз ты смог вылечить короля, то и его тоже сможешь.
– И что ты думаешь?
– Я очень хочу туда поехать, - королевна вздохнула и устроилась на диване рядом с Миртом.
– Так удалось бы сбить двух уток одной стрелой: и от баронессы избавиться, и получить благодарность рода Талари.
– А там, глядишь, и с Наргвейном помириться,– сухо усмехнулся Шанаран.
– Если его состояние стало так плохо, что отец заметил и начал сзывать лекарей, то вполне может быть у нас не так уж и много времени. Думаю, через неделю я смогу хотя бы поехать туда и посмотреть в каком состоянии твой жених.
– Он мне не жених, - огрызнулась королевна.
– Бывший жених,– покладисто согласился ша.
– Если Талари согласится устроить всё так, что нам не придётся столкнуться с баронессой в первую же встречу. Я бы и Мирта взял с собой: посмотреть на
настоящую жертву воздействия иной сущности очень полезно в образовательных целях. Мирт, что скажешь?
Юноша радостно закивал: ему ужасно надоело безвылазно сидеть в особняке, ведь ша никуда не отпускал его одного.
– Тогда решено.
Начиная с этого дня Сантинали тоже начала заниматься вместе с Миртом. Занятия музыкой и пространные беседы о свойствах предметов и силе, необходимой для выполнения того или иного действия, ей удавалось пропускать, как и подготовку к прохождению третьего круга посвящения, а вот все упражнения на концентрацию, расслабление и мысленную тишину пришлось делать, да ещё и заниматься больше, чем Мирт - навёрстывать пропущенное. Оказалось, что всё это не так уж и просто, но к счастью для колдуньи многое она умела раньше - большая часть техник походила на то, что изучали 'классические' маги для творения заклятий. Выходило, что для того, чтобы мысленно разговаривать, нужно было всё время удерживать разум в таком состоянии, будто собираешься колдовать. Это изматывало - ведь раньше Сантинали даже для самых сложных заклятий не приходилось контролировать себя так долго.
– А ты пробовал когда-нибудь использовать заклинания классической магии?
– На следующий же день во время упражнений поинтересовалась колдунья. Интересно каким эффектом будут обладать обычные заклятия в исполнении ша?
– В смысле?– Шанаран недоумённо нахмурился. Ну да, в то время, когда он жил, 'классической' магии не существовало. Или же она выглядела как-то иначе. Или даже ею пользовались другие народы, а не ша.
– Ну, та магия, которой пользуются обычные колдуны. Например, я. Современная магия. Ты же видел магические светильники, очистительные заклятия, отражатели... Ею ведь могут не только ша пользоваться. Но и ша тоже могут. Ты пробовал когда-нибудь?
– Нет, если честно. Во время моей первой жизни этой магией ведали южане, жившие на равнинах. Причём, пусть их колдовство было быстрее колдовства ша, но в то же время они не могли делать сложных вещей.
– А сейчас?
Шанаран подарил ей долгий задумчивый взгляд.
– Я думал познакомиться с ней поближе после того, как освоюсь с современным языком и нормально научусь читать и писать.
– Прости, я не подумала, - Сантинали покраснела.
– Ведь у тебя и так много дел кроме изучения новых видов колдовства...
– Всему своё время, – ша усмехнулся.
– И когда оно наступит, надеюсь, мы с тобой поменяемся местами.
Он предлагает, чтобы она учила его современному колдовству? Сантинали представила, как ругает Шанарана, последнего Хранителя Севера, ужасную Чёрную Черепаху, грозу всех иных сущностей за то, что у него не выходит базовое осветительное заклинание и страшно развеселилась. Это было бы забавно.
– Договорились, - королевна надеялась, что её радость не слишком заметна.
Сантинали бездумно смотрела на проносящиеся за окном кареты пейзажи. Их небольшая процессия приближалась к родовому гнезду Талари. Возделанные поля, аккуратные домики крестьян, чистые обочины дороги, тут и там виднеющиеся крыши придорожных храмов. 'Семейные дела вынудили оставить столицу', как же. Тяжёлый недуг сразил Наргвейна Девятого. Тяжёлый и неведомый. Сейчас наследник древнего рода лечился в загородном доме, вдали от шума и суеты города, скрываясь от всего мира: никто не знал, что он болен, кроме самых доверенных и приближённых людей.