Слет
Шрифт:
– Ты бы хоть познакомил меня со всеми, - сказал я Витьке, имея в виду неизвестного мне человека и девушку.
– Да, - сказал Витька, отхлебнув из кружки.
– Я как раз и собирался это сделать. Вот это - Серж Новгородцев, он очень хотел с тобой познакомиться. А это - Юра Гордон, - представил он меня.
Мы с Новгородцевым протянули друг другу руки.
– Интересно, что ты такого ему наговорил про меня?
– спросил я, удивляясь, почему кто-то очень хочет со мной познакомиться.
– Да так, ничего особенного, - пожал плечами Витька.
– Просто сказал, что есть такой хороший человек.
–
– Мог бы и девушку мне представить, - сказал я Витьке с легким упреком. Как я понял из отрывочных реплик, она была сестрой Поленова.
– Ах да, - он протянул к ней руку и застыл в некоей задумчивости. Потом натянуто усмехнулся и спросил ее: - А собственно, как тебя зовут?
По лицам всех остальных присутствующих я понял, что они тоже этого не помнят.
– Оля, - подсказала сама дама.
Так и есть. По моим наблюдениям, в лесу практически всех девушек зовут Анями, Катями или Олями.
Бутылка кончилась, и я спросил:
– Ну что, "кровавую Мэри" будем делать?
– Да, конечно. Вот, Серж, - Витька показал на Новгородцева, - большой специалист в этом деле.
Новгородцев занялся коктейлем. Обычно считается, что надо вначале наливать водку, а в неё наливать томатный сок, но Новгородцев делал ровно наоборот: вначале наливал в кружку сок, а в него виртуозно добавлял тонкой струйкой водку. Сделав первую порцию, он вручил её Витьке.
"Кровавая Мэри" под сардины пошла очень бойко. Поленов, потянувшись за рыбой, сказал:
– Добренькие хоббитцы, оставили горлуму вкусненькой рыбки.
Витька повернулся ко мне:
– Да, Димочка...
– начал он и осекся.
– Блин, опять началось.
– Больше пить не дам, - сказал я ему строго.
– Бог с тобой, Юрик! Это у меня всегда так, я на определенной стадии всех вокруг начинаю Димочками называть. Да, что я хотел сказать? А, это вчера, когда тебя не было, Зубр рассказывал, как они с Адамом сочиняли "Властелина" в авторстве Юза Алешковского. Самым удачным у них там было: "Блядские хоббитцы, не оставили горлуму вкусненькой рыбки".
– Блядские хоббитцы?
– переспросил я и одобрил: - Хорошо. Это надо взять на вооружение.
– А взял бы ты гитару и спел, - сказал Поленов Витьке.
Он подал вполне разумную идею; настроение было подходящим. Витька проорал "Шансон". Мы, как могли, подпевали. У меня нет ни голоса, ни слуха, но когда поют хорошую оралку, люблю подпеть, хотя догадываюсь, как это ужасно звучит со стороны. В общем, вышло как раз то, что надо - весело и в меру отвратительно. Витька сам уже изрядно фальшивил и забывал слова. Больше он ничего не пел - наверное, был не в настроении, и завязался треп про какую-то последнюю пьянку - Поленов стал вспоминать, как Витька пел там "Шансон" три раза подряд.
Потом все стали выползать на свежий воздух и разбредаться. Земля уже заметно шаталась под ногами. Было совсем темно.
– Заходи ко мне, - сказал Новгородцев на прощание.
– Выпьем водочки, песни попоем.
– Хорошо, - согласился я.
– А где ты стоишь?
– На костре у "Облома". Это там, за сценой, около ручейка, -
он махнул рукой в том направлении.6.
Витька предложил нам с Аленкой:
– Пойдемте к сцене. Концерт уже идет. Посмотрим, что там творится.
– Только надо взять что-нибудь с собой, - заметил я.
– Да, разумеется. Портвейн, наверное. Разольем его во фляжки.
Когда эта работа была в самом разгаре, невдалеке появился приближающийся свет фонарика.
– Прячь бутылку!
– скомандовал Витька.
Сразу не сообразив, я поставил бутылку к шмотнику и встал так, чтобы загородить её ногой. Но вышедший к палатке Адам (на самом деле его звали Алексей) все равно заметил емкость.
– А что это вы тут пьете?
– поинтересовался он.
– Надо было прятать бутылку в шмотник, - недовольно шепнул Витька.
Я не разделял его досады, поскольку не видел, почему бы мне не налить Адаму. Глядишь, и он чем-нибудь в ответ угостит. Я налил ему, а заодно и нам пришлось выпить за компанию.
– Интересно, что это за мерзость я принес?
– поинтересовался я, перед тем как отхлебнуть.
– А ничего. Портвейн как портвейн. Бормота как бормота. Бывает и хуже.
Витька, прежде чем выпить свою дозу, понюхал, поморщился и вздохнул.
– Ой, не могу я это пить без закуски, - сказал он.
– У нас нечем закусить? Юрик, можно я тобой занюхаю?
Я не был в восторге - обычно занюхивают волосами какой-нибудь девушки, но сейчас ни одной поблизости не было. Витька набрал в грудь побольше воздуху, как будто собирался исполнить смертельный номер, помедлил секунду, а потом выхлебал все из кружки одним залпом и тут же сунул нос в мои волосы и сделал несколько вдохов.
– Ух, - сказал он, отдышавшись.
– Теперь можно идти.
– Спасибо, Юрик, - сказал Адам.
– Я тебя тоже угощу. Знаешь, что у меня есть?
– Что?
– Амаретто. Это миндальный ликер. Очень вкусная вещь. Я тебе обязательно дам.
Ну что же. Если он хочет менять бормотуху на миндальный ликер, я ничего против не имею. Мы с Витькой спрятали наполненные портвейном фляжки в карманы и отправились к костру, намереваясь захватить Аленку и Некрасова и двинуть к сцене. Но произошла маленькая задержка. К костру подошло некоторое количество людей, а с ними - Александра Владимировна. Есть такие девушки, в присутствии которых я размягчаюсь, таю, млею, превращаюсь в какое-то неизвестное химикам бурое вещество и теряю разум, и остается только глазеть обалдело, разинув рот и не в состоянии произнести ни слова. А. В. (не знаю, как повелось, что её звали именно по имени-отчеству, а не просто Алькой или, скажем, Шурой) была, несомненно, первой из них. Она была такая красивая, что я даже не буду пытаться её описать - все равно ничего не получится.
– Здравствуй, Юрочка, солнышко, - сказала она, когда я подошел к ней.
– Здравствуй. Очень рад тебя видеть, - ответил я.
– Можно я тебя поцелую?
– и не дожидаясь её разрешения, наклонился к её щеке.
Поленов, уже несколько времени о чем-то говоривший с ней, сказал с некоторым удивлением:
– Ах, вот как это у вас, - и тоже поцеловал её.
Я аж удивился своему нахальству.
– Где вы стоите?
– спросил я у А. В.
– Еще не знаю, - ответила она.
– Мы только что пришли.