Слад
Шрифт:
– Света! Оставайся у меня до утра!
Взгляд Бориса был умоляющим. Светлана задумалась.
– Я предупредила маму, что наверное приду поздно, но чтобы до утра...
– Позвони ей, предупреди, чтобы не волновалась. Телефон в коридоре...
– Хорошо.
– Светлана встала, не стыдясь своей наготы прошла в коридор. Борис слышал, как она говорит с матерью.
– Дело сделано.
– она подбежала к постели, распахнула руки и упала в его объятия. Постель ответила болезненным скрипом
– О чем она тебя спросила?
– Борису было интересно, какое объяснение дала Света своей маме.
– Спросила, где я и все ли у меня в порядке.
– Ну, и что же ты ей сказала?
– Сказала, что пока все в порядке -
– До сих пор я как-то не чувствовал, что ты ведешь такую работу.
– А я сама об этом догадалась только когда с мамой стала говорить. Она сама взялась отвести Дениса завтра в ясли, между прочим...
– Слушай, а ты не боишься, что тебе не удастся твоя миссия?
– У тебя мания величия. Нет, не боюсь. Но если к завтрашнему утру у меня ничего не выйдет, я признаю свое поражение и сваливаю, посрамленная...
– Ты и ночью будешь проводить свою работу? Мне интересно, как это будет выглядеть...Тебе придется попотеть...Можешь начинать осаду немедленно - мне любопытно, какие аргументы ты выставишь.
Глаза Светланы загорелись лукавством.
– Аргументы будут вескими...- она наклонилась над ним и накрыла своей грудью его лицо.
– Да уж, против такого аргумента возразить нечего - артиллерия главного калибра. Хотя, по правде говоря, я знал женщин, у которых этот аргумент был более...увесистым. Но почему-то твоя артиллерия бьет сильнее... Я давно знал, что женщины всегда носят свое оружие при себе...- Борис нежно погладил ее и обнял.
– А мужчины?
– Светлана с интересом покосилась на него
– Мужчины... Они - по разному. Кто-то только при себе, и никакого другого у них нет. Это те, кто считает, что их способность ублажить женщину в постели - решающее и единственное, что имеет значение. И что все остальное просто излишне, даже мозги. Другие - наоборот, при себе уже ничего не носят, вернее, носят, но основную функцию это оружие уже не выполняет. Зато у них есть дома, деньги, машины, звания, популярность, ум, благородство...то есть, многое из того, что может сразить женщину. Но большинство мужчин, по моим наблюдениям, находятся в промежутке между этими группами - у них еще достаточно надежно то оружие, что они носят при себе, и уже есть кое-что , что носить с собой затруднительно или невозможно.
– И к какой же группе ты относишь себя?
– Я затрудняюсь ответить. С одной стороны, у меня нет ничего, кроме этой родительской квартиры, и я должен бы быть в первой группе, но я точно знаю, что кроме постели женщине нужно еще очень много...
– Откровенность вам зачтется .
– А еще?
– Борис уложил ее на себя, она уткнулась в его плечо и затихла.
– У меня больше нет аргументов.
– сказала она серьезно.
– Ты что же, всерьез считаешь, что кроме великолепного тела у тебя ничего за душой нет? Вести осаду с одним, даже таким сильным аргументом, это неосмотрительное легкомыслие! Генерал, вы не знаете свою армию! Так вы можете и проиграть наше сражение! Мне неловко напоминать генералу, что в его арсенале масса других аргументов. Что он умен, красив, благороден и честен, что его не пугает репутация Дон Жуана, которую имеет его партнер. Я уж не говорю, что генерал обладает отличным чувством юмора и готов шутить даже над собой. Как ваш противник, я могу заметить, что в вашем распоряжении аргументы подавляющего преимущества. Я предлагаю вам сменить диспозицию. Отныне я буду уговаривать вас отдать мне руку и сердце, а вы будете упираться. Идет?
– Боря! Это уже не шутки. Тебе не кажется, что мы оба сошли или сходим с ума? Двое взрослых людей знают друг друга несколько недель, но уже собираются жениться! И зачем я только вылезла с этой женитьбой! Было так хорошо, а теперь все полетит прахом...
– Ну, зачем же ты так? Ничего не полетит прахом. Я ведь на тебя давно глаз положил,
еще с той поры, как ты у нас появилась. Только как узнал, что ты замужем, так понял, что мне ничего не остается... Видно было, что у тебя и без меня все хорошо.Светлана смотрела на него, не отводя взгляда.
– А ведь я это чувствовала по твоим глазам, по ... не знаю еще по чему. Что-то женское подсказывало, что я тебе интересна, и что это у тебя серьезно. А потом я забеременела, потом родила, потом... Слава погиб... У меня молоко пропало. Денису почти год было. И все полетело кувырком...Мама приехала помогать, без нее бы загнулась... На работу вышла. Первое время тяжело было, потом как-то привыкла, полегче стало. А тут ты...
– Cвета, послушай. Ты давно мне нравишься. Да, у меня было много женщин. Но ты заставила меня испытать что-то совершенно новое. Сейчас это как молодой росток, в котором только угадывается большое чувство, но ведь из этого ростка оно вырастет, из этого! А он уже есть! Я не хочу ждать, когда он превратится в могучее дерево. Я говорю то, что чувствую. Мне нет никакой корысти обманывать тебя - мне не пришлось ни лгать, ни обольщать тебя. Мы честно и открыто пошли навстречу друг другу. Ну посмотри, ведь мы не можем оторваться друг от друга! Не только потому, что нам в постели хорошо - нам в постели хорошо, потому что и без нее нам чудесно. Мы можем взахлеб говорить о чем угодно, мы понимаем друг друга, нам хорошо вместе. Неужели тебе этого мало?
– Дело не в этом. Слишком все быстро. Не могу никак перестроиться на серьезный лад.
– Знаешь, я уже даже удивляться перестал женской логике. Ну, смотри. Ты сказала маме, что собираешься женить меня на себе. И объявила об этом мне. А теперь, когда я не только согласен, но даже уговариваю тебя, ты вдруг против!
Светлане стало смешно.
– А ты что, ищешь в женщинах логику? Я думаю, что все женщины, глядя на заинтересовавших их мужчин, мысленно примеряют, как они будут выглядеть в роли их мужей. Откровенно говоря, и я проделывала это с тобой.
– Серьезно? И что у тебя получилось?
– Если бы получилось плохо, меня бы здесь не было
– Тогда какого черта! У меня такое впечатление, что мы оба этого хотим, но нам обоим не верится, что такое может произойти так быстро.
– Да, пожалуй.
– Мне вот что вспомнилось. Как-то в Питере я пошел в кино. Я не помню названия этого фильма, зашел просто так, чтобы время убить. Но фильм мне понравился. Там один молодой адвокат познакомился на однодневной пароходной прогулке с девушкой. И у них был всего один день. Но этого дня ему хватило на всю жизнь. Они расстались на второй день. Он остался холостяком. А спустя сорок лет ему пришлось защищать ее в суде. Она узнала его, и оба горько сожалели, что упустили счастье. Я не хочу такого!
– И у меня всплыло из памяти. И тоже фильм. Американский. Герой, пожилой одинокий фотограф из географического журнала , спросил дорогу у хозяйки дома, мимо которого случайно проезжал. Она - мать двоих детей, замужем. Только что проводила мужа и детей на какой-то сельский праздник. Они оба сразу почувствовали взаимную симпатию. И у них тоже было всего два дня. Им пришлось расстаться - она не решилась бросить семью. Он умер в одиночестве. Она тоже умерла, но в посмертной записке все рассказала своим уже взрослым детям... Грустная такая история.
– А почему грустная? Да потому, что в обоих этих случаях люди не решились поверить своим чувствам. И всю жизнь потом раскаивались. А ты хочешь потом раскаиваться?
– Нет, не хочу
– Тогда что же нам мешает? Ну чего ты боишься?
– Есть одна проблема. Денис.
– Светлана озабоченно посмотрела на Бориса - сможешь ты стать ему отцом, принять как своего?
– У меня нет к нему никакого неприятия. Мальчишка нормальный, забавный. Да ведь он же еще совсем маленький , ему же и трех лет нету, своего отца даже не помнит. Мы с ним нормально общаемся.