Скверна
Шрифт:
Хирка пересекла парк, покрытый слоем нетронутого снега. Она описала круг по улицам и вернулась обратно, на угол того же парка. Других следов, кроме собственных, она не увидела. Хорошо. Значит, ни Стефан, ни кто другой не пошел за ней.
Она побежала по кратчайшему пути к теплице. У нее не было времени двигаться вдоль реки, поэтому она перелезла через ворота и спрыгнула по другую сторону. Вокруг теплиц следов на снегу тоже не было видно. Хорошо. Он не ушел, и его никто не нашел. Но так будет не вечно. Надо найти другое укрытие до восхода солнца.
Хирка ворвалась в теплицу, пробежала
Он был наверху, сидел подобно птице на балке под потолком. Колени его были разведены в разные стороны, руки сложены на груди, голова свешена набок. Он хлопал белыми глазами. Хирка опустила мешок на землю.
– Вижу, тебе лучше, – сухо сказала она, не ожидая ответа. Какая же она дура, что беспокоилась о нем.
Он вытянул ноги к потолку и встал на руки на балке. На его теле не было жира, каждый работающий мускул был отчетливо виден, и некоторые из этих мускулов она раньше точно не видела. Ни у имлингов, ни у людей. Тонкие мышцы вдоль позвоночника. Бугорки у лопаток… Он медленно сделал оборот, как будто хотел показать, что умеет, а потом спрыгнул на землю и улыбнулся ей.
Хирка отступила на шаг назад. Он находился ужасно близко, и в нем больше не было никакой слабости. Она не очень отчетливо помнила набирнов, но это существо было явно похоже на них.
Хирка открыла мешок и протянула ему яблоко и печенье.
– Ты не можешь разгуливать здесь в таком виде, – сказала она и кивнула на его пах. – Обычные люди не ходят голыми.
Хорошо было снова говорить на родном языке, хотя она и не знала, что он понял из ее слов. Он взял еду, и она быстро отдернула руку. Его когти были противными, и Хирка помнила, как он хватал ее за руку.
Набирн обошел вокруг нее. Какое-то время она раздумывала, не сбежать ли ей, но он уселся на мешки с землей и запустил когти в яблоко. Кожура начала сжиматься, съеживаться и гнить. Хирка разинула рот.
– Ты ешь когтями, – прошептала она и закрыла рот, чтобы не выглядеть идиоткой.
– Ты бы тоже так делала, если бы эволюция была к тебе более милосердной.
Хирка зажала рукой рот и попятилась назад. Его голос был глубоким и грубым, но он говорил на имландском даже правильнее, чем она.
– Вот видишь? – сказал он. – Я говорю именно о таких вещах. Полное отсутствие контроля над телом. Просто удивительно, что ты до сих пор жива.
Он стряхнул с руки остатки яблока.
– У тебя есть что-нибудь более питательное, чем это?
До Хирки стало доходить, что он не поблагодарил ее и не похвалил. Нельзя сказать, что она сильно рассчитывала на это, она ведь даже не предполагала, что ей придется вести с ним беседу. Хирка готовилась к забегу на выживание.
Она приблизилась к слепому, который казался совершенно нереальным.
– Ты один из слепых. Набирн.
Что-то опять шевельнулось в его глазах. Он встал и навис
над ней, обнажив клыки. Его длинные волосы касались ее лица. Она не могла пошевелиться – ее одновременно охватили восторг и ужас. Он прошипел:– Трупорожденный? Ты называешь меня трупорожденным? Я Наиэль. Я Дрейри. Я Умпири, в чьих венах течет кровь первых. Я прожил тысячу лет, умноженную на три. Вас в огромных количествах рожают матери, которые умирают еще до того, как вы покинете их тело, и после этого нас вы называете трупорожденными? Завтра никого из вас не будет. Что вы такое, если не трупы?
Хирка упала на каменные плитки пола.
– Три тысячи…
Он выпрямился и посмотрел на свои когти.
– Внезапно начинаешь видеть мир по-иному, да? А что касается зрения, могу заверить тебя, что я вижу лучше, чем ты когда-либо видела или будешь видеть. Это вы слепы, раз не видите того, что видим мы.
– Три тысячи лет… – она не отводила от него глаз. Это невозможно.
Он взмахнул руками, будто в подтверждение своих слов. Или, может быть, просто чтобы дать ей насмотреться на себя досыта, потому что больше она ничего делать не могла. Только пялиться. Дыхание застряло в груди, как будто ее ударили. Столько смертей. Джей и ее младшая сестренка, которой довелось прожить лишь несколько лет. Их нет. А он стоит здесь и утверждает… Три тысячи…
Она рассмеялась своим мыслям о том, кем он может быть. Слепой в виде ворона. Но именно так и было. Он то, что она думала. Ворон, не способный умереть, и он стоит здесь. Перед ней.
Она сбежала в Равнхов, пряталась в Маннфалле, чтобы избежать встречи с Вороном. Всевидящим. А он все время был рядом с ней! Она кормила его медовым хлебом! Она… Она отреклась от него.
Внезапно Хирку переполнил стыд.
– Мы не верили… Мы сказали, что тебя не существует! Тебя там не было! Почему тебя там не было? Всевидящего не существует!
Он присел перед ней на корточки и склонил голову набок.
– Проверь-ка еще раз.
Хирка почувствовала, что у нее отвисла челюсть. Она подняла руку, чтобы прикоснуться к нему, но отдернула ее и прижала к своей груди. Сердце заколотилось быстрее и наполнилось предвкушением. Надо что-то сделать. Срочно. Это все меняет.
Ример! Я должна поговорить с Римером!
Все, что они сделали, все произошедшее… И вот она сидит здесь, в мире людей, а перед ней стоит легендарное божество Имланда. То, что должно быть ложью. В ее голове судорожно сменялись картины. Ритуал. Знаки на костюмах членов Совета. Скульптуры. Мифы. Все.
Он встал и продолжил говорить скрипучим голосом:
– Проблема, естественно, в том, что я такой не один. Круги воронов спали тысячу лет, а потом появилась ты, маленькая Сульни, и все изменилось. Умпири вновь явились в Имланд, но это совершенно нежелательная ситуация. И ты можешь проходить сквозь камни, как будто они тебя знают. Тут уместно добавить – нельзя сказать, что это добрый знак. Вопрос заключается в другом: зачем ты здесь и что ты собираешься делать, – произнес он так, что его последняя фраза оказалась похожа на что угодно, но только не на вопрос.