Скованные
Шрифт:
Парень лениво идет мимо студентов, задерживаясь возле каждой девушки лишь на секунду… две… три…
Какого черта? Я еще и считаю!
Тихо простонала под нос, отворачиваясь. Соберись, Кара. Это все инстинкты, они не имеют власти. Разум сильнее.
Уговоров хватает ненадолго. Развернулась под внутренним порывом. Проклятая истинность будто кричит: «Посмотри, Карина, чем занимается твой истинный».
Ничем, отчего бы тянуло стыдливо прикрыть глаза, он не занимается. Нависает над одной из девушек так, как недавно нависал надо мной. Не касается ее, водит
Отворачиваюсь от них в другую сторону. Утонченный фасад здания через дорогу за высоким забором. Гигантские ворота из толстых железных прутьев скоро откроются и впустят студентов в «храм знаний».
Тупая боль барахтается в районе желудка.
Я ведь не знаю этого парня. Совсем! Впервые увидела и уже успела возжелать и приревновать.
Проклятая истинность. Ничего хуже быть не может. Я не хочу ее. Могла спокойно жить дальше в Хилсе и за всю жизнь со столичным не встретиться. Это был бы лучший вариант. Истинность осталась бы для другой жизни… Но я здесь, и незнакомец пробрался в легкие и проник в голову.
Снова иду на поводу внутреннего порыва и разворачиваюсь. Незнакомец нависает над блондинкой, широкая ладонь упирается в забор над ее головой. Столичный флиртует, девушка заигрывает, водя тонкими пальцами по выступающим мышцам. Короткий рукав футболки демонстрирует крепко сбитые руки.
Незнакомка гладит его по щеке, элегантно скользит на шею. Парень соблазнительно улыбается и не останавливает ее.
Почему он вообще должен ей сопротивляться? Может потому что я здесь? Его истинная, вообще-то.
Огонь внутри перехватывает контроль над разумом. Ноги порывисто выносят на проезжую часть, в сторону увлеченной друг другом парочки.
Не понимаю, что творю. Нечто неподвластное, необъяснимое толкает к нему. Кричит, что касаться его могу только я.
Визг тормозов и запах жженой резины развеивает дурман. Грудную клетку сотрясает бьющееся в конвульсиях сердце.
Белая машина останавливается в считаных сантиметрах от меня. Женщину за рулем трясет, она дрожащей рукой хватается за голову.
– Простите, – произношу одними губами.
Сама не знаю, чем думала, когда выходила на дорогу.
Незнакомец все еще нависает над блондинкой, но внимание обращено ко мне. Неясно, что отражается в его глазах. Угроза? Презрение? Подозрение? Не знаю, но наваждение отступило. Не полностью, но большая часть.
Ворота на территорию университета плавно начали открываться внутрь.
Несусь к ним. Игнорирую неприятное жжение в затылке и лопатках, и ускоряюсь, чтобы не обернуться.
Из этой паршивой ситуации должен быть выход, и я его найду.
Ну, здравствуй, университет Амока. Проклятье приезжих.
В списке моих мечт это место никогда не фигурировало. Но я здесь.
Основную группу первокурсников из столичных увели сразу, а остальные, в том числе я, остались в холле дожидаться куратора.
Оливер Спенсер, низкорослый щуплый мужчина, потребовал идти за ним и не отставать. Нас оказалось всего двенадцать человек. Кто-то воодушевленно крутил
головой по сторонам, кто-то, как я, твердо смотрел перед собой.Я здесь не из-за желания учиться в столице. Классовое разделение, ни шагу не ступить без контроля. Всем приезжим присваивается код, который нельзя потерять. Уезжая, обязательно его аннулировать. Если этого не сделать, найдут и посадят за гипотетическую попытку чего-нибудь нехорошего.
Даже здесь, чтобы войти в здание универа, необходимо приложить личный код к автомату, иначе не пропустит. Ощущение, проходя через арку, что заходишь в ад по пропускам.
Много слышала рассказов от таких же, как я. Те, кого в Амоке принято называть биомусором. Если вернулся с руками, ногами и целыми органами, считай везунчик.
– У тебя необычная внешность.
Оборачиваюсь на смущенный шепот за спиной. Девушка в больших очках теребит кончик своих волос, собранных в хвост на макушке.
– У тебя тоже, – киваю ей и смотрю под ноги, чтобы не оступиться на лестнице.
Нас долго ведут лабиринтами коридоров. Мы давно прошли новые корпуса и, похоже, достигли цели.
Пахнет сыростью. Не сильно, но чувствительность к запахам у меня всегда на уровне.
По широкому коридору идут три девчонки в майках и шортах, шлепая по старому поскрипывающему полу.
– О, новенькие. Добро пожаловать в ад!
Тусклые лампочки под потолком тянутся в одну линию. Одна из них замигала, соглашаясь с определением.
– Зачем вы пугаете первокурсников, Лаймова? – Спенсер покачал головой с видом строгого воспитателя.
– Чтобы понимали, куда попали. Вдруг кто-то еще успеет сбежать?
Спенсер снова качнул головой.
– Зачем им сбегать? Вы вот третий год возвращаетесь.
По лицу девушки пробежала тень. Хлопок от двери разбежался по длинному коридору и разбился о стену в конце.
Нас повели дальше. Там что-то вроде общей гостиной – без дверей, с несколькими продавленными и выцветшими диванчиками и столами.
Спенсер заговорил, когда все расселись.
– На ближайшие четыре года это место – ваш дом! – он торжественно задрал руки. Правда, без особой воодушевляющей радости в голосе. – Комнаты выбирайте самостоятельно, где найдутся свободные места. Несколько правил поведения. Не заходить в корпус «А», лучше даже не приближаться. Во избежание, так сказать. После девяти мальчики не должны находиться в комнатах девочек, девочки – в комнатах мальчиков. Завтрак – обязательный ежедневный ритуал. Можете пропустить обед, ужин, но на завтраке все обязаны присутствовать. Это понятно? Отлично. Так, что еще… еще… Важное сказал. Остальное потом. С вопросами и проблемами – ко мне. С ПМС ко мне не приходите, мальчиков тоже касается.
Последнее немного разрядило обстановку, даже смогла улыбнуться.
Спенсер ушел, все разбрелись искать свободные места. В коридоре оставалось все меньше людей. Я решила подождать на диване, смотря на ободранную пальму в большом цветочном горшке на полу.
Без запаха незнакомца думать гораздо легче, инстинкт не управляет. Тихо ждет, когда объект его вожделения окажется рядом.
Тупость. Истинность и все, что с ней связано, полнейшая дичь.
Мимо прошла Лаймова. Снова появилась в проеме.