Скончанье веков
Шрифт:
— Не могу знать, — ответил тот. — Он профессионал своего дела. А люди таких умений и способностей не выражают эмоций, по крайней мере, перед заказчиками… Кстати, — чуть замявшись, продолжил Окаянный. — Мзар всё-таки назвал то, что бы он хотел получить в качестве вознаграждения.
— Говори, — повелел Магистр. — Что бы он ни назвал, нам придётся оплатить эту цену.
— Он желает навсегда покинуть этот Мир.
— Что ж, — расстроенно произнёс Магистр. — Мне будет не хватить его, но я исполню это пожелание.
Магистр извлёк из ящика стола свёрток, за очертаниями которого проглядывался силуэт кинжала. Он аккуратно подал его Дасту, который так же, бережно взял его, и не глядя спрятал за пазуху.
— Если бы я не верил в чудеса, то решил, что это чей-то
— Совпадение, — произнёс Магистр. — Убить Жанну в день годовщины предательства Лакса Цедрика, кинжалом Лакса, который мой сын случайно нашёл в Доме Цедрика… Всё это всего лишь совпадение… но какое приятное…
Глава 5. Вечный Грех
— Надо было вспороть этой твари брюхо, — сонно зевая, недовольно проворчал Вершок. — Или живьём зарыть, чтобы бесы порадовались.
— Не надо никого убивать, — ответил я на это, хотя этой бессонной ночью и у меня были порывы прибить полоумного Гучу. Этот горе-алхимик настолько вошёл в шуточный кураж, что не давал нам спать всю прошедшую ночь. Он бросал в костёр какие-то порошки, от чего огонь взметался на полдюжины ярдов вверх, окрашивался в разные цвета, или же ослепляюще искрил в разные стороны. А ещё Гуча несколько раз порывался свернуть лагерь и продолжить путь в ночи. Он орал, визжал и хлестал кобыл вожжами, а когда мы пытались его поймать, шизонутый полудурок шустро ретировался в лес. Мы и не думали его там преследовать, потому что знали, что это не те припадки, о которых я говорил ранее, а всего лишь невинные шалости чудаковатого алхимика, впервые за долгие годы вырвавшегося из-под контроля Магистра. Благо, что всё произошедшее, Гуча устроил, когда мы были ещё на земле Магистрата, но что будет дальше? Ведь предстоящая и последующие ночёвки будут в графстве Киснитов, и там подобные игрища могут привлечь ненужное внимание…
Теперь же, эта развесёлая скотина мирно похрапывала во второй телеге под грудой меховых шкур.
Я потёр руками уставшие глаза, выхватил у Вершка бутылку пойла, и хорошенько приложился к ней. Зигана совершенно не возмутил мой поступок, и он не стал отбирать пойло. Наоборот, он одобряюще посмотрел на меня, и достал из сумки новую бутылку.
— Надеюсь, что Гуча наигрался, — предположил я. — А если нет, то вечером оглушим его, заткнём рот, и привяжем к дереву на всю ночь.
— Предлагаю сделать это прямо сейчас, пока он спит, — сказал Зиган, и посмотрел назад.
— В сраку его. Пусть спит — так спокойнее.
Граница Магистрата — речушка Хок-Хок, и небольшой каменный дугообразный мостик через неё. Именно там, у моста мы и остановились на обед и короткий сон.
— Жрать будешь? — спросил Зиган Гучу, которого выудил из-под мехов, прихватив за шкирку.
— У-у-у, — сонно провыл алхимик, и тут же получил кулаком по обожжённой морде.
— Слушай меня, повелитель мутных колб и вонючих зельев, — прорычал Вершок, занеся кулак для следующего удара. — Если ты ещё хоть раз попытаешься повторить то, что было этой ночью, я забью тебя досмерти, и зарою в землю. Ясно тебе?
"О-о-о! Маг грозиться пустить в ход кулаки, а не иные свои способности! Это что-то новенькое! Из этого выйдет увлекательное зрелище! За этим нужно понаблюдать внимательнее!" — мысленно воскликнул я.
— Ясно, — напугано ответил Гуча, даже не попытавшись противодействовать магу, чем заметно разочаровал меня.
— Жрать будешь? — повторил Вершок свой первый вопрос.
— Да.
— Тогда иди и приготовь нам обед, — рыкнул Зиган.
— Не-не-не, — остановил я Гучу, бросившегося исполнять распоряжение. — Я сам. А то не хочется мне за каждый куст до Таспера бегать.
Обед. Часовой отдых в сладкой дрёме. Быстрые, но такие неохотные сборы, и снова в дорогу. Лишь только мы миновали мост, мои предположения оправдались. Гуча мгновенно изменился, превратившись из взбалмошного балагура в серьёзного хмыря со свирепым взглядом.
— Как же хорошо.
Как же спокойно, — прошептал я, сунул Вершку поводья, и откинулся на спинку козел.— А вот мне не очень, — проворчал Зиган.
— Ждёшь подвох от нашего придурка? — блаженно поинтересовался я.
— Мне срать на него, — буркнул Вершок. — Я с Фангорном встречаться не хочу.
— Хех, — усмехнулся я. — Ты всё про это. Не переживай. Может его и его боевых псин не будет на Зелёной дороге.
— Глупо надеяться на то, что лучшие ловчие Инквизиции не принимали участие в такой охоте, — продолжал маг. — Тем более что от рук Олаза погиб их кардинал…
Чтобы ввести вас в курс того, кто такой Фангорн, чем он занимается, как появился и почему Вершок — бесстрашный противник Инквизиции — так сторонится его, нужно немного подробнее коснуться иерархии Триединства. Как нам уже известно, земную часть Церкви венчает троица Епископов. Ахай — негласный куратор всей Инквизиции. Шин-ра-Одимус — духовный наставник Жанны и всего Трагарда — прижизненное, но лживое олицетворение милости божьей.
Хагниф Огненный — помазанник Златобога — сильнейший из всей троицы, хранитель Дуумгарда и всех его тайн. Следующая ступень — кардиналы. Их девять… было девять, пока один из них не повстречался с Костей. В основном кардиналы коротают время в молельнях, библиотеках и лабораториях Дуумгарда, изобретая новые богоугодные заклинания. Так же, они ведут нескончаемые теологические споры друг с другом, которые часто заканчиваются нешуточными конфликтами, а иногда и драками. Но, сейчас не тот случай, чтобы мы углублялись в предметы тех споров. Нам достаточно знать, что кардиналов девять, и каждый из них имеет право стать покровителем церковного Ордена. На данный момент в Триединстве всего четыре таковых: Орден Малого Камня, Орден Золотого Круга, Орден паладинов, и Орден Вечного Греха. Первые два — это больше духовные организации, с огромным экономическим потенциалом. Палладины — боевые подразделения Церкви, состоящие их многочисленных дворянских детей, их выродков и тому подобному сброду. Ни у кого из них нет магических способностей, но каждый из них ярый приверженец Церкви, готовый отдать за неё жизнь. Палладины облачены в доспехи, которые защищают их как от меча, так и от магии. Но, как меч достойного воина может отыскать прореху в любом доспехе, так и знающий маг может сокрушить защиту паладина. В основном Орден паладинов несёт службу в столице, охраняя покой и сон толстожопой знати. Останавливаться подробнее на том, чем же знаменит каждый из этих трёх Орденов мы не будем, ведь их история имеет древние корни, уходящие в тысячелетия, и говорить о ней можно бесконечно. А вот на четвёртом, на Вечном Грехе, мы задержимся подольше.
Этот Орден явился Миру сразу после создания Инквизиции — после войны с Некромантом. Много иноверцев и грешников тогда было, и задачей Ордена была поимка и казнь самых отъявленных из них. Они так качественно выполняли свою работу, что за столетие людская вера в Церковь усилилась во сто крат. Страх перед Вечным Грехом внушил людям покаяние и смирение, и наступила золотая пора Триединства. Но, чем меньше становилось грешников, тем меньше становилось работы у Ордена, и постепенно он превратился в несколько боевых соединений по полдюжины человек в каждом.
И теперь-то мы и переходим к сути сего повествования — Фангорн. Говорят, что в юности он был наёмником на севере Свободных Землях, что сражался против варваров, совершавших там свои смертоносные набеги. Ещё, если верить тем же слухам, он был егерем Красного Барона. Другие, недостоверные источники говорили, что он участвовал во втором южном походе, во время Короткой войны. Так же, людская молва приписывает ему пиратство, поединки в бойцовых ямах и несколько побед в Турнирах Безродных, что проходят в Халифате. Как бы то ни было, и чем бы он не занимался ранее, настало время, когда Фангорн решил завязать с прошлым. Для жизни он выбрал тихий рыбацкий городок Обрумг, что распростёрся на берегу Розового моря в полусотне миль севернее Шумящего залива. Жил бы этот человек, и радовался, если бы не один печальноизвестный нам маг.