Чтение онлайн

— Не буду. А куда мы идем?

— На Ярославово дворище.

— Ты обещал знатный пир, — заметил Радим, поглаживая живот.

— Наешься до отвала. И на судилище над Лукой Жидятой поглядеть не грех.

— Над бискупом? Как так?

— Увидишь.

Внезапно из небольшой улочки послышался девичий голос:

— Радим!

Скоморох повернулся — и переменился лицом:

— Умилка!

Девчушка постояла мгновение, потом скользнула в глубину переулка.

— Умилка! — Радим бросился следом.

— Стой! Куда? — рванулся за ним Туровид. Улочка завернула вбок,

потом еще раз. Из-под ног с кудахтаньем полетели куры. Отроковицы нигде не было. Радим несся впереди, Туровид старался не отстать. Не успели они пробежать и полусотни саженей, как попали в засаду. Четыре узловатых дубинки обрушились им на головы. Туровид рухнул как подкошенный. Радим же, благодаря быстроте и сноровке, вильнул в сторону и перекатился под ноги нападавшему. С двумя он бы справился. Однако лихих людей оказалось значительно больше. Его спеленали крепкими волосяными веревками, затянув узел так, что он не мог пошевелить и пальцем. Затем пленника бесцеремонно поволокли во двор.

Там Радима ждал Буслай в окружении десятка отъявленных негодяев. Умилка стояла в углу, обливаясь слезами, ее придерживали за руки Куря и Зяма. Они были явно недовольны компанией, но ничего не могли поделать. Грозный Берсерк, стоя за их спинами, поигрывал острой секирой. Похоже, ему велели приглядывать за отроками.

— Вот и скоморох. Недолго же бегал. Хорошо я придумал на Умилку его приманить?

— Ты умен, Буслай, сего не отнять, — загалдели окружающие.

— Зачем я тебе? — спросил Радим.

— Все очень просто. Гривна серебра на дороге не валяется. А твоя голова ровно столько и стоит.

— Мы можем договориться.

— Вряд ли, скоморох. Ты разгневал богов. Лед не прощает, когда жертва избегает его. Ты должен умереть.

— Может, поторгуемся? У меня в одном укромном месте припрятан клад…

— Никакого торга. Я спешу. До меня дошли слухи, что дела нашего бискупа не так хороши, как раньше. Мне нужно серебро, пока его дают. Приступайте, ребятушки…

Паники не было. Скоморох успел привыкнуть к смертельным игрищам, устраиваемым судьбой. Спасут ли его боги на этот раз? Где Туровид? Скорее бы он пришел в себя и показал этим негодяям, чей бог сильнее!

Радиму вывернули руки и склонили к березовой плахе.

— Нет! — закричала Умилка. — Не смейте! Братья старались удержать сестру, зажать ей рот, но отроковица исступленно рвалась к скомороху. На помощь пришел Берсерк. Он легонько тюкнул Умилку обухом секиры. Девчушка обмякла и повисла на руках братьев. Зяма и Куря попытались возмутиться, но были укорочены строгим окриком Буслая. Сейчас он был грозен, как никогда. Пререкаться с суровым татем братья не решились.

Невысокий сгорбленный мужичок, прихрамывающий на правую ногу, примеряясь, коснулся шеи скомороха топором с широким лезвием.

— Хромец! Ты как тут? Помнишь ли меня? — узнал мужичка Радим.

— А то! С радостью отомщу за моего хозяина, мерзкий пересмешник! Бедного Боровичка по твоей вине извели бискупли гриди!

— Я не виновен!

— Боги разберутся!

Топор впился в позвоночник. Хрустнули кости, брызнула кровь. Из горла вырвался предсмертный стон. Отрубленная голова покатилась по

опилкам.

Черный омут засасывал скомороха. Он пытался всплыть, бил руками и ногами — но все было бесполезно. Темнота смыкалась плотной завесой. Последнее, что увидел Радим, прежде чем пучина поглотила его, было искаженное ненавистью лицо Луки Жидяты.

Радим смотрел снизу вверх и удивлялся: он еще жив? Странно. Все вокруг залито кровью. Вот и плашка с поваленным на нее телом. Что? С телом? С обезглавленным телом? До Радима медленно дошло, что он видит свой труп.

«Не может быть…»

Вокруг была тишина. Потом к лицу Радима склонился Буслай.

— Похоже, я выпил сегодня лишнего… — проговорил скоморох.

— О, боги! — Буслай вскочил и кинулся прочь. — Заклятие! Он зачарован!

— Свароже, защити нас!

Забегали, засуетились. Радим ухмыльнулся. Испугались. Было бы чего! Полетали б над долиной островерхих курганов! А тут всего лишь голова — лежит себе, прыгнуть и укусить не может. Хотя, откуда им знать…

Постепенно суета утихла. Как понял Радим, перепуганные тати разбежались. Тело по-прежнему лежало на козлах, а голова — на опилках. Что делать дальше — совершенно не ясно. Радим попробовал пошевелить ухом. Безрезультатно. Слушались только рот да глаза. Ну, еще нос, из которого вдруг потекла жидкая сопля. Неприятно.

— Эй, кто-нибудь! — крикнул Радим.

Ответа не последовало. Радим постарался унять нарастающий страх. Ничего, бывало и хуже. Сейчас хоть разум ясный. Ачто, если закричать «Пожар!» — громко, что есть мочи? Град все-таки, кто-нибудь да прибежит.

Внезапно послышались шаги. Человек заходил сзади, поэтому скоморох его не видел. Радиму стало страшно. Вдруг человек идет, чтобы учудить со скоморохом какую-нибудь гадость? А бедняге даже отмахнуться нечем. Ох, незавидное положение.

— Только не бойся! Помоги мне, и я все объясню… — проговорил Радим.

— Живой… — послышался голос, преисполненный удивления и радости.

Радим облегченно улыбнулся:

— Туровид! Ты!

— Я, Радим. Пришел в себя, а тут такое… Вот лиходеи что с тобой учинили. Если б не двинули так крепко дубиной, ух, показал бы я им!

— Теперь поздно. Ты знаешь, что со мной?

— Тебя обезглавили.

— Сам вижу. А отчего я живой?

— Волшба. Я про такое слышал от наставников. Ежели перед казнью мертвой воды выпить, то боги к себе не берут.

— Я ж не пил мертвой воды! Или пил? Ты мне что давеча давал?

— Обычная вода, колодезная. Неужто бы целый колодец мертвой воды в Новгороде прозевали? Странная история… Но без заклятий не обошлось. Кто-то тебя напичкал волшбой по самые уши. У меня аж все обереги светятся.

— И что теперь делать?

— Ума не приложу. Приноравливаться…

— Что? Жить без тела? Сквернее ничего не могу себе представить!

— А что? Ты ж скоморох. Народ веселить будешь. Представь: вносят тебя на блюде. Ты песенки поешь, байки говоришь. Потом языком толкнешься — и как покатишься!