Склинь
Шрифт:
Суп, налитый в плоскую голубоватую тарелку, отливал неясным серо-рыжим цветом. "Мерзость экая," - мелькнуло в голове Аказова; и,
Посмотрел на ладонь - с ладони в разбитую тарелку с остатками супа сочилась тонкой струйкой кровь. Аказов тупо смотрел на кровь, прислушиваясь: как что-то вдруг звяклое и тяжкое разлетелось эхом по полутемной кухне.
"Ск... скл... л-л-л..." - испуганно забормотал Аказов. Поднял голову, огляделся. Руки дрогнули, и - сжалось, свернулось все тело: страх оглушил.
"Ск... скл-л! скл!.." - закричал оглушенный Аказов. Мигом вскочил на подоконник (стекло сверкнуло зябью солнечных
зайчиков) - сжал кулаки (больно!)– и, размахнувшись, изо всех сил по стеклу кулаками
– хотел было ударить, но сверкнуло и охнуло что-то,
– поскользнувшись...
Только: стекло, вернее, горящий его кусок, и Аказов, падающий во взорванное пространство окна...
Телефона в квартире Аказова не было. А если бы и был, то без толку звонить было - в полутемной квартире никто не поднял бы трубку. Пусто. Впрочем, иногда залетали голуби.
Впрочем, и в дверь звонили. На третий день: взломали. Увидели: вся кухня залита кровью, а поперек подоконника, поперек оконной рамы, над балконом (с улицы не видно) - лежит тело, и кусок стекла торчит из того, что когда-то было шеей Андрея Александровича Аказова.
весна, 1990.