Сказки
Шрифт:
На току, где рожь молотят, - ворох; ворох покрыт пологом, на пологу роса. А под пологом девки спят...
Пахнет мышами, и на небе стоит месяц. По току шагает длинный Полевик, весь соломенный, ноги тонкие...
– Ну, ну, - ворчит Полевик, - рожь не домолотили, а спят.
Подошел к вороху, потянул за полог:
– Эй, вы, разоспались, заря скоро!
Девки из-под полога высовывают головы, шепчут:
– Кто это, девоньки, или приснилось? Никак светает скоро.
Дрожат с холоду, просыпаются. На хуторе за прудом кричат петухи.
К
Постаскал с них Полевик полушубки:
– Вставайте, рожь не домолочена.
Парни глаза протирают...
– Свежо, ребята, ай вставать пора...
На току ворошится народ, натягивают полушубки да кацавейки, ищут: кто вилы, кто грабли...
Холодеет месяц. А Полевик уж в поле шагает.
– Голо, голо, - ворчит Полевик, - скучно.
Ляжет он с тоски в канаву, придет зима, занесет его снегом.
ИВАН-ЦАРЕВИЧ И АЛАЯ АЛИЦА
Скучно стало Ивану-царевичу, взял он у матушки благословение и пошел на охоту. А идти ему старым лесом.
Настала зимняя ночь. В лесу то светло, то темно; по спелому снегу мороз потрескивает.
Откуда ни возьмись выскочил заяц; наложил Иванцаревич стрелу, а заяц обернулся клубком и покатился. Иван-царевич за ним следом побежал.
Летит клубок, хрустит снежок, и расступились сосны, открылась поляна, на поляне стоит белый терем, на двенадцати башнях - двенадцать голов медвежьих... Сверху месяц горит, переливаются стрельчатые окна.
Клубок докатился, лунь-птицей обернулся: сел на воротах. Испугался Иван-царевич, - вещую птицу застрелить хотел, - снял шапку.
– Прости глупость мою, лунь-птица, невдомек мне, когда ты зайцем бежал.
– Меня Алая-Алица, ясная красавица, жижова пленница, за тобой послала, - отвечает ему лунь-птица, - давно стережет ее старый жиж.
– Войди, Иван-царевич, - жалобно прозвенел из терема голос.
По ледяному мосту пробежал, распахнул ворота Иван-царевич - оскалились медвежьи головы. Вышиб ногой дверь в светлицу: видит - на нетопленной печурке сидит жиж, голова у него медная, глазами ворочает.
– Ты зачем объявился? Или две головы на плечах?
– зарычал жиж.
Прицелился Иван-царевич и вогнал золотую стрелу между глаз старому жижу.
Упал жиж, дым повалил у него изо рта, вылетело красное пламя и поело терем. Иван-царевич побежал в светлицу. У окна, серебряными цепями прикована, сидит Алая-Алица, плачет... Разрубил цепи, взял Иван-царевич на руки царевну и выскочил с ней в окошко.
Рухнул зимний терем и облаком поднялся к синему небу. Сбежал снег с поляны, на земле поднялись, зацвели цветы. Распустились по деревьям клейкие листья.
Откуда ни возьмись прибежали тоненькие, синие еще от зимнего недоеда, русалки-мавки, закачались на деревьях; пришел журавль на одной ноге; закуковала кукушка; лешие захлопали в деревянные ладоши; позык аукался.
Шум, гам, пение птичье... И по синему небу раскатился, загрохотал апрельский гром.
И узнали все на свете,
что Иван-царевич справляет свадьбу с Алой-Алицей, весенней царевной.СОЛОМЕННЫЙ ЖЕНИХ
Внизу овина, где зажигают теплины, в углу темного подлаза лежит, засунув морду в земляную нору, черный кот.
Не кот это, а овинник. Лежит, хвостом не вильнет - пригрелся. А на воле - студено.
Прибежали в овин девушки, ногами потопали.
– Идемте в подлаз греться.
Полегли в подлазе, где дымом пахнет, близко друг к дружке, и завели такие разговоры, что - стар овинник, а чихнул и землей себе глаза запорошил.
– Что это, подружки, никак чихнуло?
– спрашивают девушки.
Овинник рассердился, что глаза ему запорошило, протер их лапой и говорит:
– Ну-ка, иди сюда, которая нехорошие слова говорила!
Каждая девушка на себя подумала, и ни одна ни с места.
– Ну, что же, - говорит овинник, - или мне самому вылезать?
И стал из норы пятиться... Тут одна догадливая да бедная, сирота Василиса, взяла ржаной сноп, прикрыла его платком и поставила впереди всех.
– Вот тебе!..
Выскокнул из норы овинник, пыхнул зелеными глазами и стал сноп рвать, а девушки из овина выбежали и - на деревню, а та, что подогадливее - Василиса, - схоронилась за ворох соломы и говорит оттуда:
– Черный кот, старый овинник, что со мной делаешь, - все тело мое изорвал.
Фыркнул овинник, отскочил и кричит:
– Очень я злой, погоди - отойду, тогда разговаривай.
Подождала Василиса и говорит опять:
– Отошел?
– Отхожу, сейчас, только усы вылижу... Ну, что тебе надо?
– Залечи мне раны...
Фыркнул кот в землю, лапой пыль подхватил и мазнул по снопу.
А сноп так и остался снопом...
– Так ты меня обманула?
– говорит кот, а самому уж смешно.
– Обманула, батюшка, - отвечает ему Василиса, - прости, батюшка, да смилуйся - найди мне жениха, чтобы краше его на свете не было.
– Уж больно я сам-то урод, - говорит овинник.
– Ну да ладно.
– И ударился о землю и стал из черного кота - кот белый и хвостом Василису пощекотал...
– Чем тебе не жених?
– Нет, - говорит Василиса, - за кота замуж не пойду; дай мне жениха настоящего.
Подумал овинник, походил по овину, - мыша походя сожрал. Вдруг подскочил к ржаному снопу, заурчал, облизал его, чихнул три раза и сделался из снопа - человек.
– Получай жениха, - говорит Василисе овинник.
– Смотри - от сырости береги, а то прорастет.
Василиса взяла человека за руку и вывела его из подлаза, из овина на лунный свет. И встал перед ней молодой жених в золотом кафтане, в шапке с пером. Глядит на Василису и смеется. Василиса поклонилась ему в пояс и они пошли в избу.
Прошло с той поры много дней. Лег снег на мерзлую землю, завыли студеные ветра, поднялись вьюги.
Соломенный жених живет у Василисы, похаживает по горнице, поглядывает в окошечко и все приговаривает.