Чтение онлайн

Среди записанных текстов, переводы которых публикуются в настоящем сборнике, выделяется цикл сказаний о Рустаме и его потомках Барзу, Азербарзу, Фарамарде и Теймуре. Этот цикл, сложенный местами ритмизованной прозой со стихотворными вставками, находит лишь частичные параллели в «Шах-наме» Фирдоуси. Стиль этого цикла (многочисленные устойчивые формулы, повторяющиеся сюжетные ходы, несколько архаичная лексика) предполагает существование длительной устной эпической традиции, возможно, не восходящей к каноническому тексту «Шах-наме» Фирдоуси. Некоторые расхождения с «Шах-наме» могут, вероятно, объясняться позднейшими мусульманскими влияниями на систанские эпические предания, проникновением в систанский фольклор мотивов и сюжетов других эпических циклов, получивших письменно-литературную обработку («Барзу-наме», «Азер-Борзин-наме» и др.). Однако часть сюжетных расхождений с «Шах-наме», а также прозаико-поэтическая форма систанских

преданий и особенности в передаче некоторых топонимов и имен персонажей указывают на устойчивость устной героико-эпической традиция в Систане, прежде всего циклов, связанных о Рустамом, главным героем систанского эпоса. Сохранение иранской эпической традиции в форме сказаний о систанском герое Рустаме именно в Систане может свидетельствовать о непрерывности этой традиции и о том, что она восходит к исконно систанским (сакским) преданиям о Рустаме, послужившим одним из фольклорных источников всех вариантов иранского национального эпоса.

Настоящая публикация переводов этих сказаний является пока что предварительной, отношение систанских сказаний о Рустаме и его потомках к другим изводам иранского эпоса еще предстоит исследовать.

Помимо цикла сказаний, о Рустаме, было записано также большое количество фольклорных материалов других жанров. В это издание включены переводы 14 сказок и 9 легенд, наиболее значительных по объему, оригинальных по композиции и занимательных по сюжету. Можно полагать, что эти тексты достаточно полно отражают традиционный фольклорный репертуар систанцев.

Публикуемые сказки, в целом, традиционны по своим сюжетам, однако отличаются яркостью и мастерством изложения. Основная заслуга в этом отношении принадлежит, разумеется, основному информатору А. Л. Грюнберга и И. М. Стеблин-Каменского, наследственному сказителю Исмаилу Ярмамедову, человеку глубокой внутренней культуры, прекрасному знатоку фольклорной традиции своего народа. Высокое мастерство и артистизм исполнения Исмаил Ярмамедов унаследовал от своего отца, полупрофессионального сказителя, от которого он в детстве и слышал все записанные сказки и легенды. Исмаил Ярмамедов родился в 1915 г. уже в Серахсе, куда его отец переселился из Систана. Неграмотный так же, как и его отец, Исмаил был пастухом, в детстве батрачил на богатых людей. Будучи неграмотным, Исмаил Ярмамедов обладает блестящей памятью и помимо персидского владеет также и туркменским языком.

В рассказанных Исмаилом Ярмамедовым сказках не видно признаков их приспособления к социальной и лингвистической обстановке, в которой оказались систанцы после переселения в Юго-Восточную Туркмению: тексты сказок не содержат, как правило, тюркских имен собственных, деталей нового быта и новых реалий. Традиционность публикуемых сказок подчеркивается формульными зачинами и особенно постоянной формульной концовкой, реализуемой в нескольких стандартных вариантах.

Необычны по жанру сказки № 4 и 7. Составители справедливо отмечают (Комментарий, с. 258), что эти тексты не имеют прямых типологических параллелей в существующих справочниках сказочных мотивов и сюжетов и занимают промежуточное положение между сказками и легендами. Для № 4 в пользу такого мнения могут, как кажется, свидетельствовать не только упоминания царя Ануширвана и Сасанидской столицы Мадаина (о. 57), но также имя Густаманд, связанное, вероятно, с популярным в сасанидском Иране именем Густам (вариант Вистам, в новоперсидском — Бистам).

Варианты некоторых публикуемых в настоящем сборнике легенд были известны уже в доисламской Аравии и в раннесредневековом Иране, в том числе такие популярные сюжеты, как легенды о Наджме и о Варке и Гульшо (№ 16, 16).

В заключение этого предисловия необходимо сказать несколько слов о переводах публикуемых сказок и легенд. Текст при переводе не подвергался сколько-нибудь значительной переработке. Лишь кое-где убраны повторения, а в ряд мест вставлены связочные предложения.

Язык систанского фольклора отличается как от персидского, так и от таджикского языков, и это находит свое отражение в транскрипции имен собственных. За исключением имен и терминов, которые уже можно считать прочно вошедшими в русский язык, транскрипция более или менее следует живому произношению рассказчика.

Все стихи в сказках и легендах рассказчиком поются примерно на одну и ту же мелодию. Рифмованная проза, включая и присказку, говорится скороговоркой как хорошо заученный текст. По словам рассказчика, присказка (с. 14) может применяться не ко всем сказкам, а только к тем, которые, с точки зрения рассказчика, имеют характер эпических легенд или лирических романов (дастанов).

Названия сказок и легенд даны рассказчиком Исмаилом Ярмамедовым.

Цикл сказаний о Рустаме (№ 18–22), легенды «Наджма» («№ 16) и «Хайдарбек» (№ 17) и сказка «Ширавия» (№ 7) были впервые записаны А. Л. Грюнбергом в 1958/59 г.

В 1975 г. А. Л. Грюнбергом и И. М. Стеблин-Каменским был снова записан весь цикл сказаний о Рустаме (и дополнительно легенда «Али и Рустам», № 23) и сказка «Ширавия». Тогда же были записаны все остальные публикуемые в этом сборнике сказки и легенды. Все тексты записывались на магнитофон и расшифровывались с магнитофонных записей; более ранние записи сверялись с поздними, все неясные места и выражения были выяснены с рассказчиком Исмаилом Ярмамедовым.

Сказки №, 1–14 переведены А. Л. Грюнбергом и И. М. Стеблин-Каменским.

Легенды «Варка и Гульшо» (№ 15), «Барзу» (№ 19) и «Теймур» (№ 20) переведены А. Л. Грюнбергом, И. М. Стеблин-Каменским и А. А. Тагирджановой.

Легенды «Наджма» (№ 16) и «Хайдарбек» (№ 17) переведены А. Л. Грюнбергом.

Легенды о Рустаме (№ 18, 21–23) переведены А. Л. Грюнбергом и И. М. Стеблин-Каменским.

Перевод легенды, помещенной в Приложении, выполнен И. М. Стеблин-Каменским.

Все переводы стихов и рифмованной прозы сделаны А. Л. Грюнбергом.

Комментарии к сказкам составлены А. Л. Грюнбергом и И. М. Стеблин-Каменским, они сопровождаются типологическим анализом сюжетов, который сделан А. А. Тагирджановой по следующим источникам: Н. П. Андреев. Указатель сказочных сюжетов по системе Аарне. Л„1929 (в сокращении АА); The Туре» of Folktale. A classification and bibliography Anti Aarne’s Verzeichnis der Marchentypen. Translated and enlarged by Stith Thompson. Helsinki, 1961 (FPC, № 184) (в сокращении AT). Приводятся также ссылки на сборники персидских и других восточных сказок.

Словарь имен, непереведенных слов и терминов составлен А. Л. Грюнбергом и И. М. Стеблин-Каменским.

А. Н. Болдырев

Царевич жалеет пойманного кита и не убивает его. Тот в знак благодарности в облике дива помогает царевичу жениться на царской дочери, выполняет три ее задачи, затем изгоняет из нее дракона. Кровь кита вылечивает отца царевича.

AT 502 + (AT 513 + AT 465 II) + AT 553 II + (AT 305).

Приводимый в начале этой сказки зачин рассказчик нередко повторял и перед некоторыми другими сказками, публикуемыми в этом сборнике. Обязательно приведение этого зачина перед циклом легенд о Рустаме и его потомках (ниже, № 18).

Голос донесся с бескрайних небес, с синего купола дальних небес: «Мудрый рассказчик, дервиш-острослов не надевает на слово оков; страстным влюбленным, тоской обуянным, мчится оно фарсанг за фарсангом, ловко, как заяц, и сладко, как мед…». Шайтан приказал нам посеять табак, куришь — погибнешь, погибнешь и так! Курит Аббас, что в Иране царем, пусть себе курит, да дело не в нем… [1] Слова — это шерсть, я же войлок валяю; слова — молоко, я же масло сбиваю. Ложь безграничная — вот мой рассказ. Верблюд на блохе едет в город Шираз. Ива и тополь, сосна и чинар сладких плодов не приносят нам в дар; гранат и айва, померанец и тут сочные щедро плоды нам дают. Хлебом пусть станет вершина Ходжа, в мясную шурпу Хильменд [2] превратится. Явился старик, чтоб шурпой подкрепиться. «Много не съесть мне, — старик говорит. — Стар я, устал я, и почка болит. Съел я три сотни бараньих голов, ножек без счета — а все же не сыт!» [3] .

Было ли, не было ли — лучше нашего господа никого не было.

Был когда-то один царь. Позвал он однажды к себе цирюльника — мол, сбрей мне бороду. Ну, цирюльник пришел, сбрил царю бороду и удалился. Когда он ушел, царь взял свое зеркало из драгоценных камней, посмотрелся в него и видит: все сбрил цирюльник, а один волосок остался. Разгневался царь не на шутку, снова позвал к себе цирюльника, кликнул палача и говорит ему:

— Эй, палач! Отруби цирюльнику голову!

А царский везир был тут же. Цирюльник успел ему шепнуть: мол, если спасешь меня от топора, я дам тебе сто туманов.