Скажи, зачем?..
Шрифт:
Так: подойди к зеркалу и внимательно в него посмотрись. Нравится то, что ты видишь? Категорически нет. Ты на глазах превращаешься в описанную классиком дрожащую тварь, причем дрожащую в самом что ни на есть прямом смысле. А что делает человека человеком? Работа. Ответ засчитывается. Вывод: займись делом или хотя бы его имитацией.
Послушно, как всегда в таких случаях, я прикинула возможные варианты и поплелась в коридор, где стояли все пять моих огромных сумок. Срочно следовало отыскать хотя бы самые необходимые вещи, поэтому я принялась переволакивать свои кофры в комнату и как раз заволокла третий,
– Сколько раз можно повторять, что его нет!
– А ты кто?
Разозлившись на такое неприкрытое хамство, я бросила трубку; телефон зазвонил снова – я выдернула вилку из розетки, а потом села и пригорюнилась. Отчизна встречала блудную дочь вовсе не откормленным тельцом: что ни говори, мне было не по себе. Если со мной захотят пообщаться, избежать этого не удастся: постоянно сидеть дома невозможно, а на улице я беззащитна. Чтобы уйти от этих невеселых размышлений, я принялась трясти сумки, однако, отыскав необходимое, вновь затосковала: спать на коротковатом кожаном диване – та еще перспектива, но один вид роскошной спальни вызывал спазмы в желудке. Менять чужие простыни… Б-р-р… В этом месте размышления вновь были прерваны резким звонком в дверь: на лестничной площадке стоял один из двух уже знакомых парней.
– Я же сказала: оставьте меня в покое.
– Не будь дурой, включи телефон, – ответил он.
Искаженное линзой лицо его было мрачным. Черт бы их всех побрал, выхода, похоже не было.
– Хорошо, сейчас.
Я так и сделала, а потом загрустила в кресле, уставившись на аппарат.
Вскоре он ожил, и на маленьком экране высветился незнакомый ряд цифр. Что мне оставалось? Прежний глуховатый голос произнес:
– Не осложняй себе жизнь. Мне нужно с тобой поговорить. Ты поняла?
– Поняла. Только не знаю…
Трубка отозвалась гудками. Вот зараза! Все-таки он своего добился. Так: без психов. Вряд ли лично ты кому-нибудь интересна, разговор пойдет о Слесареве, это ясно. Так в чем же дело? Расскажи, что знаешь. А сейчас быстренько наведи порядок: все же чужие люди…
Я едва успела снова запихать свои тряпочки под молнии, как в дверь опять позвонили. Бросив взгляд в зеркало, я увидела, что бледна, резко похлопала себя по щекам и открыла.
На пороге стоял здоровый темноволосый мужик лет сорока и не мигая смотрел мне в глаза. Я отступила, пропуская его в квартиру, в ту же минуту в коридоре оказались и нехилые кожаные ребятки. Без церемоний, даже не поздоровавшись, они прошли в гостиную. Глубоко вдохнув, я закрыла двери. Руки были ледяные.
В комнате они устроились как у себя дома: шеф в кресле, шестерки рядком на диване. Я села напротив. Они рвались поговорить – плиз, мое дело давать правильные ответы. Некоторое время троица разглядывала меня, потом старший спросил:
– Где он?
– Не знаю. Честное слово.
– А ты кто?
– Хозяйка квартиры. Я только вчера приехала.
Старший перевел взгляд на сумки:
– Вчера, говоришь?
Разговор становился бессмысленным. Я принесла сумочку и выложила перед ним билет, командировочное удостоверение и загранпаспорт. Внимательно все рассмотрев, он с интересом уставился на меня:
– А Слесарева откуда знаешь?
– Я сдавала квартиру, в бюро ему дали мой адрес. Договор
показать?Мне не хотелось вмешивать Галку в эту темную историю.
– И ты не знаешь, где он?
– Он не оставил ни письма, ни записки. Наверное, где-то задержался? Но на фирме-то должны знать.
Один из парней зло хмыкнул:
– Ага, фирма: он да три дуры.
– Послушайте, мне безразлично, какие у вас с ним дела, отчего вы его ищете, может, и не вы одни – это ваши проблемы. Единственное, что могу сказать: если вас интересуют его бумаги, они должны быть в кабинете, хотите – забирайте.
Старший кивнул:
– Мы все проверим.
– Как знаете.
Троица протопала в кабинет, но почти сразу один из парней вернулся:
– Сумка нужна.
Я безропотно принесла из кухни хозяйственную сумку. Однако одиночество мое и на этот раз оказалось недолгим – явился старший. Он прошелся по комнате, потом остановился передо мной и спросил без всякого интереса, просто из врожденной вежливости:
– Много заколымила?
Я пожала плечами, достала из сумочки справку о переводе денег в Сбербанк и протянула ему, он пробежал ее глазами и бросил на стол:
– Неплохо за год.
– За четыре, – уточнила я.
– Что? – изумился он. – И чего было так далеко ехать?
Мне стало смешно: лунатик, ей-богу.
– А вам известно, сколько преподаватель получает здесь?
Он оглядел комнату:
– Ну, живешь ты неплохо.
– Чтоб вы знали: здесь нет ни одной моей вещи. Кроме книг, конечно.
Он с удивлением уставился на меня:
– А яснее.
– Можно и яснее: вот это все приволок сюда Слесарев, и где мое, я понятия не имею, хотя очень хотела бы выяснить. Так что поверьте: не только вы ждете его с нетерпением.
На пороге появились бритые качки:
– Там готово.
Я собрала бумаги со стола:
– С вопросами – на кухню.
Обыск продолжался еще часа полтора; я слышала, как они двигали мебель, простукивали паркет, стены и пол в ванной, потом я вернулась в гостиную, а они занялись кухней. В общем, работали они аккуратно – ни вспоротой обивки, ни битых горшков. Босс вошел следом за мной.
– Говоришь, он здесь порядок навел?
– Да, и решетки, и двери – все.
– А ключи? Как ты вошла?
– На работе нашлись запасные. Слушайте, я не знаю, кому он еще нужен, но, пожалуйста, передайте, чтоб меня больше не дергали. Вы же здесь все проверили.
Старший ухмыльнулся:
– Боишься?
Я на минуту задумалась.
– Как сказать? С одной стороны, если за барахлом придут – в счет долга там или не знаю, чего – так пусть забирают, оно не мое. А с другой стороны, сами посудите: приятно ли, когда у тебя дома кто-то хозяйничает? Если честно, я человек созерцательный, покой люблю.
Он смотрел с любопытством почти детским, и меня это почему-то опечалило: подумалось вдруг, что вряд ли это последняя наша встреча. Да, гармонии в мире маловато. Надеюсь, мой взгляд был чист и бесхитростен, во всяком случае, он махнул рукой:
– Ладно.
И они ушли. Уснула я все же со снотворным.
Утром приехала Юлька, чертыхаясь выслушала мой рассказ и неожиданно предложила:
– Хватит тебе в этом вариться, давай лучше махнем на пару неделек на Алтай, а то ведь лето кончается.