Скала
Шрифт:
— Это ворота твоего склада. А в ад тебя проведёт патруль, если мы не уберёмся с улицы.
Бетховен не двигался с места, его лицо приобретало серый оттенок. Он вполне бы сошёл за мертвеца, если бы вдруг решил таким прикинуться.
— К-как… как… ты ведь трупом должна быть… Где ты… Как ты… Да чтоб я сдох!!! Кто ты, мать твою, такая?!
Острая боль пронзила область грудной клетки, и я с трудом удержала себя от позыва согнуться пополам. Уверена, с лица страданий стереть не получилось.
— Слушай, я бы с радостью продолжила наш разговор на свежем воздухе. Полезно для здоровья и всё такое… Но
— Что?! Что-что?! Чёрт… Чёрт! Чёрт! — Бетховен засуетился.
— Может, пригласишь меня уже войти?
Амбарный замок с лязгом открылся. В нос ударил затхлый запах старья. Вслед за торговцем я вскочила внутрь, напоследок, краем глаза заметив, как за углом соседнего гаража скрылась чья-то тёмная фигура.
Опять галлюцинации? Обычный бродяга? Патруль? Или за мной кто-то следит?
Не очень аккуратно переступив через кучу хлама… простите — товара, на полу, я сползла вниз по ледяной стене гаража. И даже не знаю что меня сейчас больше беспокоило: травмы полученные на площади, то что я до чёртиков замёрзла, или отсутствие Чейза…
В тесном помещении царил полумрак. Бетховен включил фонарик и направил луч мне в лицо.
Он был недоволен и зол. В принципе, на восторженный приём я и не рассчитывала.
— Чего припёрлась?! — заскрежетал он сквозь стиснутые зубы.
Я упёрлась затылком в стену, концертируя всё внимание на самом главном — не отключиться. Потёрла закоченевшие руки, разгоняя кровь и медленно выдохнула, выпустив изо рта густое облако пара.
— Фонарик убери.
Бетховен направил луч света в потолок; тонкие ниточки паутины разбросали по стенам мрачные тени. Надеюсь, здесь хотя бы крыс нет.
— Чего тебе?! — не скрывая возмущения, повторил Бетховен; пистолет всё ещё находился в крепко сжатой руке.
Я перевела взгляд на его призрачно-белое лицо:
— Ты ведь сам меня приглашал.
— Не помню такого!
— Думал, сдохну?
— Был уверен!
Я мрачно усмехнулась, что тут же отозвалось болью в рёбрах:
— Мне нужна одежда и оружие.
— Выход там! — повысил голос Бетховен, указав дулом пистолета на дверь, сквозь щели которой пробивался яркий свет с улицы.
Я запустила руку во внутренний карман крутки и вытащила оттуда целёхонький Rolex. Неспроста эти часы стоили огромных денег, раз на стекле и трещинки не осталось, после того как на мне потопталось стадо неандертальцев.
— Оплата. — Я протянула часы торговцу.
Тот нерешительно приблизившись, направил луч света на реликвию Нового мира.
— Рабочие? — Голосом успешного предпринимателя, поинтересовался Бетховен, скептически вздёрнув правую бровь.
— Проверь.
С часами он возился минимум пять минут и за это короткое время, его настроение успело подскочить до небес и повиснуть на разноцветной радуге счастья.
— Чёрт! Да ты просто нечто!
— Теперь ты рад мне?
— Ох, девочка, ты не представляешь как!
— Тёплая одежда и оружие.
Я скривилась от боли, с силой закусив нижнюю губу, чтобы не застонать. Зря я позволила телу расслабиться, даже подняться на ноги теперь станет существенной проблемой.
— Нехило тебя приложили, да? — Луч фонарика снова слепил глаза.
Я запустила в Бетховена первым, что
попалось под руку. Кажется, это был кроссовок.— Эй, в гостях себя так не ведут! — заворчал он и принялся рыться в коробках в дальнем углу склада.
Тёмные брюки, выцветшая на солнце толстовка мышиного цвета, тонкая спортивная куртка и высокие ботинки военного образца.
— Ботинки стоят как три таких Rolexa, — прокомментировал торговец, взглядом престарелого любовника таращась на часы на своём запястье.
— Могу предложить поцеловать меня в зад.
— Эй, а я ведь могу и согласиться!
Я пригвоздила его взглядом, от чего лицо торговца вновь заплыло недовольством. Огромные глаза на бледном лице сверкали в нетерпении: «Передавайся и проваливай уже»!
— Слушай, — он сделал шаг в мою сторону, — мне плевать, кто ты, к чёртову дьяволу такая, что от тебя нужно Скверне, зачем тебе понадобилось возвращаться после того как из-за тебя перевернули весь город и какого такого хрена ты вообще до сих пор дышишь. Я даже убью в себе любопытство поинтересоваться, где теперь покоится байк, из-за которого я и сам чуть не сдох! Но послушай, девочка, как там тебя?.. Я даже не помню твоего имени! Мне проблемы не нужны, я ещё жить хочу! У меня может сегодня самый успешный день по всем прогнозам нарисовался! Видела сколько уродцев понаехало?.. Сегодня праздник для моей мини-лавочки, так что давай, переодевай своё барахлишко и вали отсюда, пока твои дружочки из Скверны не перевернули и мой склад к чертям собачьим!
Я терпеливо выдержала паузу. Не люблю длинные и, особенно, бессмысленные речи. Стоит мне захотеть, и даже пистолет в руке Бетховена не помешает обмотать его шею вон тем проводом от клавиатуры и получить оружие без лишних разговоров, да ещё и часы вернуть обратно. Почти уверена — Чейз бы так и поступил, когда на кону стоит так много… Но не я.
Слишком сильно я позволила оттаять своему сердцу.
— Не хочешь вернуть пистолет обратно? — Я пристально вгляделась в лицо торговца, максимально давая понять, что лучше бы ему согласиться добровольно.
Тот издал нервный смешок, переминаясь с ноги на ногу, как нетрепливый подросток, получивший карманные деньги, а все супермаркеты ещё закрыты. Взгляд блуждал из одного угла в другой, словно он одной силой мысли способен проделать в стене дыру, способную засосать меня как в трубу пылесоса.
Ответить он не успел. Снаружи раздались шаги. Я подпрыгнула с пола, выронив одежду, и через долю секунды оказалась рядом с Бетховеном. Рядом с пистолетом.
— Тихо, — одними губами произнесла я, отвечая на панический взгляд торговца. — Дай мне пистолет.
Тот рьяно замотал головой.
Чёрт. Вот идиот. Я бы с радостью забрала оружие сама, если бы это не произвело кучу ненужного шума.
Дрожащими руками Бетховен направил дуло в сторону двери. В тот же миг по её металлической поверхности раздался тихий стук.
Сердце трижды подпрыгнуло в груди. Это может быть Чейз!
Это может быть патруль. Это могут быть клиенты Бетховена. Это может быть тот, кто следил за мной, если конечно он не плод моего пошатнувшегося воображения.
В дверь снова постучали. Скрип ботинок по снегу: посетитель топтался на месте. Чейз не идиот, он бы не позволил себе лишнего шума.