Скала
Шрифт:
В этом Фин не мог с ним не согласиться.
— Мистер Адамс, где вы были вечером в субботу?
— В этой комнате, ел рыбный ужин на вынос. И к сожалению, нет никого, кто мог бы это подтвердить. Ваши люди не один раз любезно напомнили мне об этом.
Фин задумчиво кивнул. Возможно, физически Адамс и был способен расправиться с Макритчи — при других обстоятельствах. Но с двумя сломанными ребрами? Едва ли.
— Вы любите рыбу, мистер Адамс?
Он удивился такому вопросу:
— Я не ем мясо.
Фин поднялся:
— Вы знаете, как долго умирает рыба, буквально задыхаясь от недостатка кислорода, когда ее вытаскивают сетью на борт траулера? — Он не ждал ответа. — На целую вечность дольше, чем птенец олуши в петле.
Диспетчерская
Когда Фин пришел и сел за один из четырех терминалов ХОЛМС, в зале уже находилось около дюжины полицейских. Они отвечали на телефонные звонки или печатали что-то на компьютерах. Фин хотел просмотреть все материалы, касающиеся не только убийства Макритчи, но также предъявленных ему обвинений в изнасиловании и избиении. Кроме того, он откопал документы по делу об убийстве Джона Сиврайта, чтобы освежить в памяти десятки свидетельств, судебных протоколов и отчетов патологоанатомов. Но он был утомлен и потому не уверен в ясности своих размышлений. Количество полицейских в диспетчерской сократилось до трех. День был длинным, а ночь перед этим — бессонной. Фин впервые после приезда вспомнил Мону и ее угрозу: «Не думай, что я буду здесь, когда ты вернешься». И свой ответ: «Возможно, так будет лучше». Эти короткие фразы положили конец их отношениям. Ни он, ни она этого не планировали и будут жалеть о расставании, особенно о четырнадцати впустую потраченных годах брака. Но сейчас Фин испытывал огромное облегчение: груз безмолвной печали будто исчез с его плеч, хотя впереди маячила неопределенность будущего. Впрочем, об этом он решил пока не думать.
— Как продвигается дело? — Ганн, сидя в кресле, подкатился к Фину.
Тот откинулся на стуле и потер глаза:
— Качусь под горку, Джордж. Думаю, на сегодня хватит.
— Тогда я проведу вас до отеля. Ваша сумка все равно в багажнике моей машины.
Они прошли через арсенал и административную часть здания, с бледно-желтыми стенами и пастельно-лиловым ковром. На лестнице им встретился старший инспектор Смит.
— Как это любезно с вашей стороны — прийти к нам с отчетом после вскрытия.
— Никакого отчета нет, — Фин помолчал, а потом добавил: — Сэр. — Он давным-давно понял, что молчаливая надменность — единственный способ бороться с сарказмом старших по званию.
— Я говорил с патологоанатомом: судя по всему, сходство с эдинбургским делом есть, — Смит поднялся на несколько ступеней выше, чтобы казаться выше.
— Сходство неубедительное, — заметил Фин.
Мгновение Смит задумчиво смотрел на него:
— Надеюсь, вы изложите мне ваши соображения по этому поводу завтра, Маклауд. Я не намерен терпеть вас здесь дольше необходимого. Вам понятно?
— Да, сэр.
Фин развернулся, чтобы уйти, но Смит еще не закончил:
— ХОЛМС выявила еще одну возможную зацепку. Я хочу, чтобы вы с сержантом Ганном завтра это проверили. Ганн вам все расскажет.
Он развернулся и удалился, не оглядываясь, шагая через две ступеньки. Фин и Ганн спустились на первый этаж.
— Он отправляет нас двоих, значит, не придает этому делу особой важности, — заметил Фин.
Ганн криво улыбнулся:
— Это ваши слова, мистер Маклауд, не мои.
— Тут есть связь с эдинбургским делом?
— Если честно, я не думаю.
—
Так в чем, собственно, суть?Ганн придержал перед Фином дверь, и они направились к черному ходу мимо помещения для оформления задержанных. Солнце начало садиться, на парковке лежали длинные косые тени.
— Полгода назад Макритчи привлекали к ответственности за вторжение в чужие владения — поместье одного англичанина в юго-западной части острова. Хозяин берет большие деньги с гостей за участие в ловле лосося, так что старается защитить реку от браконьеров. Около года назад он нанял в Лондоне бывшего военного — форменного головореза. В рыболовстве не смыслит, но если попадешься ему, то мало не покажется.
Они забрали сумку Фина из машины.
— Значит, он поймал Макритчи?
Ганн захлопнул багажник, и полицейские направились вниз по дороге, ведущей к гавани.
— И не только поймал, мистер Маклауд. Когда Макритчи оказался у нас, он уже был изрядно потрепан. Но при этом не собирался подавать жалобу на побои: не хотел терять лицо. Макритчи, может, и был крепким парнем, но этот тип из Лондона — профессионал. С такими не имеет значения, насколько ты крупный. Шансов выстоять против них просто нет.
— Так где тут связь? — Фина грела мысль, что Макритчи задали жару, но он не мог понять, к чему клонит Ганн.
— Около трех недель назад на этого парня из Лондона напали неизвестные в масках и основательно его избили. Прямо в поместье!
Полицейские прошли мимо благотворительного магазина «Фэб Фэйр Трэйдер» на углу Кеннет-стрит и Черч-стрит. Вывеска на его окне гласила: «Мир честной торговли: торговать, а не мошенничать».
— Так значит, мудрый компьютер предположил, что Макритчи решил поквитаться с бывшим военным. Только что с того? Потом этот головорез вычислил его и убил?
— Думаю, так и есть.
— В общем, Смит нашел хороший повод убрать нас на некоторое время с глаз долой.
— Это будет неплохая поездка на юго-запад. Вы же знаете Уиг, мистер Маклауд?
— Конечно, знаю, Джордж. Летом мы часто устраивали там пикники. А на местном пляже мы с отцом запускали воздушных змеев — Фину вспомнились мили ровного песка с вкраплениями валунов, простиравшиеся до далеких волноломов. И ветер, который поднимал их самодельного воздушного змея в голубую высь, трепал волосы и путался в складках одежды. И улыбка отца, его яркие голубые глаза, такие светлые на загорелом лице. А еще ему вспомнилось, как он огорчался, если прилив был высоким: вся песчаная полоса скрывалась под двумя футами бирюзовой морской воды, и приходилось просто сидеть посреди дюн и есть сэндвичи.
Высокий прилив прорвался во внутреннюю гавань. Рыболовецкие лодки, привязанные у причала на Кромвель-стрит, казалось, нависали над Фином и Ганном, пока они шли к пристани Норт-Бич мимо леса мачт, радаров и спутниковых тарелок. Сторновэй протянулся вдоль косы, отделявшей внутреннюю гавань от глубоководных пирсов внешней гавани, где швартовались паромы и нефтяные танкеры. Гостиница «Краун», где Фин забронировал номер, располагалась в самом удачном месте косы, между Пойнт-стрит и Норт-Бич. Из нее открывался прекрасный вид на внутреннюю гавань и замок Льюс. Здесь мало что изменилось: несколько заведений сменили владельцев, да несколько магазинов перекрасили. Шляпная мастерская все еще работала, и в ее витрине красовались причудливые творения, которые украшали головы во время воскресных служб: шляпы были обязательным атрибутом для льюисских прихожанок. Часовая башня здания городского совета возвышалась над покатыми шиферными крышами и слуховыми окнами. Мужчины обошли нагромождение корзин для лобстеров и хитросплетения зеленых рыболовных сетей. Капитаны и команды разгружали фургоны и внедорожники, перенося припасы на траулеры и маленькие рыболовецкие лодки. День еще не кончился, но все уже готовились к завтрашнему выходу в море. Чайки кружили в небе, как клочки белой бумаги; они ловили последние лучи солнца и жалобно взывали к богам.