Чтение онлайн

Арианна задумалась. Она и не подозревала о подобных трудностях. Но в душе она верила, что Марио — человек сильный и безумно любит ее.

— Падре, вот увидите, Марио сумеет разрешить все проблемы. Кроме того, маркиза его мать. Не станет же она причинять своему сыну столько зла…

— Ему, возможно, и нет, но тебе — да, моя девочка.

— Вы пугаете меня, падре!

— По-моему, есть другой выход из положения. Давай обдумаем всё хорошенько. На днях я как раз получил известие, что архиепископ простил меня и мне будет возвращено мое состояние. Словом, я опять богат и могу покинуть Тремити.

— В самом деле, падре, вы свободны? И богаты? Как

я рада за вас! Но это означает, что вы уедете отсюда, не так ли?

— И ты можешь поехать со мной. У тебя не будет больше никаких проблем. Мы можем путешествовать. Сможем отправиться в Неаполь, Милан. Купить дом в каком-нибудь городе, какой тебе больше понравится, а со временем ты выйдешь замуж. И все это можно сделать спокойно, без лишних волнений, никому не причиняя зла, без опаски. Знаешь, все это вполне реально. Но ты могла бы расстаться с Марио? — неожиданно спросил падре.

Арианна в изумлении подняла на него глаза. Потом после долгого молчания с волнением заговорила:

— Я люблю Марио. И если вдруг мне приходит в голову мысль, что я почему-либо больше никогда не увижу его, у меня перехватывает дыхание. А сейчас, когда можете уехать и вы и я расстанусь даже с вами, я просто в ужасе. Прошу вас, падре, не покидайте меня, не оставляйте! — и девушка бросилась ему на шею.

Падре Арнальдо, ощутив ее совсем рядом, почувствовал, как кровь прихлынула к вискам и бешено заколотилось сердце. Он замер, словно парализованный, задержав дыхание и крепко зажмурившись. Наконец он взъерошил девушке волосы и осторожно отодвинул от себя.

— Ну-ну, никто же не сказал, что я уезжаю. Будем считать, что я ничего подобного не говорил.

Арианна вернулась на Сан-Домино около полудня. Она устала от дороги, от жары, от чрезмерных волнений последних дней и сразу легла спать. Проснулась почти под вечер. Взяв стакан воды с лимонным соком, который приготовила ей Мария, она опустилась в кресло на веранде. Отпивая понемногу воду, она смотрела на противоположный берег, на материк, но ничего не видела: туман, висевший над морем, закрывал горизонт. А ведь там, за этой непроглядной завесой, лежал совсем другой мир, другая страна, другие люди, которых она не понимала.

Девушка сбежала по ступенькам в сад, огражденный кустами роз. Она внимательно, одно за другим осмотрела каждое растение. С роз, которые, когда она уезжала на бал, едва раскрывались, теперь уже осыпались почти увядшие лепестки. Ее розарий хоть немного, но изменился. Стоит ненадолго расстаться с чем-нибудь, подумала девушка, и замечаешь, как неумолимо все преображается. Но если постоянно находиться рядом, то изменения почти неприметны. Мать тоже, показалось ей, чуточку изменилась. Она сидела на веранде в черном платье и штопала чулки, но делала это не спокойно, как прежде, а то и дело поглядывая на дочь, и девушке показалось, будто та смотрит на нее, как на незнакомого человека.

А ведь прошло всего несколько дней.

Она пробыла в Торре ди Милето меньше недели. Конечно, за поездку и сама она тоже изменилась, надо ли удивляться, что мать заметила это. Вот и хорошо, решила девушка, искоса наблюдая за ней, теперь поймет меня, осознает, что значит долгие годы жить бок о бок с человеком и ощущать, что он чужой. А ведь она чувствовала это всякий раз, глядя на мать. И сейчас снова задалась вопросом: неужели эта женщина — ее мать? Как могла именно она родить ее, девушку, столь на нее не похожую ни обликом, ни характером?

Мать любила

Лелу, но та… Та покинула и ее, Арианну, тоже. Девушка всхлипнула. Нет, она не должна плакать, приказала она себе. Наклонилась к розе и понюхала цветок, как любила делать Лела. Мать, словно угадав ее мысли, замерла с иголкой в руке и спросила:

— Не узнаешь свои розы?

— Пожалуй. — И, не глядя на мать, произнесла: — Прогуляюсь немного верхом. Хочется посмотреть на остров.

— Не стоит. Еще слишком жарко.

— Мне хочется покататься. Съезжу к отцу, посмотрю, что он делает.

— Ладно. Только будь осторожна с лошадью.

— Где он работает сегодня?

— В винограднике у скалы Дьявола.

Девушка вскочила в седло и направилась к маяку. Она пустила лошадь шагом и ехала, всматриваясь в окрестности. Лето выдалось засушливое, дождей совсем не было. Трава, некогда густая и высокая — по колено, вся выгорела под палящим солнцем. И сегодня оно тоже пекло так нещадно, что приходилось надвигать на глаза шляпу и щуриться, чтобы рассмотреть что-либо вдали. Легкий ветерок шевелил ворохи листьев и сухие травинки. Все вокруг выглядело поблекшим и увядшим, даже фиговые деревья и кусты олеандров. Однако для местных сосен, приспособленных к такому климату, жара не представляла никакой угрозы. Не приходилось опасаться и за розарий, потому что в цистерне еще оставалась вода. Падре Арнальдо оказался просто гением, когда при возведении нового дома рядом с их лачугой велел высечь в скале эту цистерну.

Теперь старую постройку использовали как кухню. Она получилась обширной, с камином и котлами, и мать готовила в них соусы и варенья или же грела воду для стирки и купания. Больше ни у кого в селе нет такого большого дома, порадовалась девушка. В нем размещались столовая, четыре спальни, ванная комната и большая гостиная. Напротив камина возвышался шкаф, который падре Арнальдо постепенно заполнял книгами, и рядом стол, за которым Арианна занималась, а Марта шила. Гостиная хорошо освещалась благодаря огромному окну и стеклянной двери на веранду. В жаркое время года девушка проводила здесь многие часы. Она сидела в одном из соломенных кресел с деревянными ручками и читала либо фантазировала, какой станет ее будущая жизнь.

Арианна услышала блеяние, лошадь навострила уши. Девушка крепче натянула поводья, зная, что при любом неожиданном шуме животное пугается. Две дикие козы выскочили из зарослей самшита и пересекли дорогу. Лошадь фыркнула, опустила уши и двинулась дальше медленным, но размеренным шагом. Козы выживали даже в самую сильную засуху. Они могли прыгать по каким угодно скалам, забираться в любые уголки в поисках хоть одной травинки. Могли питаться даже ежевикой, а потом спускались к морю и утоляли жажду — единственные на острове живые существа, которые могли пить соленую воду и потому спокойно переносили отсутствие дождей. Жители острова, напротив, весьма тревожились, видя все вокруг выжженным.

Дождя не было с того самого дня, когда молния убила Лелу. Воды оставалось все меньше, и даже для приготовления пищи сельские женщины носили ее из цистерны в аббатстве. Иногда кто-нибудь из соседей просил у них ведро воды. Мать давала, но очень неохотно и всегда ворчала:

— Сделайте себе такую же цистерну. Заставьте своих мужей. Зимой вместо того, чтобы резаться целыми днями в карты, пусть вырубят в скале цистерну.

Мать жила в постоянном страхе: вдруг чего-то не хватит, даже когда воды и еды бывало вполне достаточно. Отец смеялся над ее опасениями и, если она сердилась, говорил: