Чтение онлайн

— Да из медведя…

В донышке статуэтки было отверстие. Наверно, листок свернули трубкой и просунули туда, а внутри он развернулся и выпасть не мог. Так и лежал там… двенадцать лет.

— Это Сережа писал, — уверенно сказал Юрка. — Но что такое ТДЭ, я не знаю…

— Может, оно и сейчас зарыто, а?

— Может… быть… — проговорил мальчик, в раздумье глядя на черепок, лежавший у его ног. Солнечный луч зажег в фарфоре веселую искру…

Они рыли мягкую землю деревянными мечами, рыли уже около часа. Солнце зашло, река светилась белым, серебряным светом. Заросший берег навис над водой —

высокий и темный, как крепостная стена. Стояла полная тишина, и родник, воспользовавшись ею, принялся болтать весело и громко.

Ребята устали, вымазались в глине, но пока не находили ничего.

— Ну и нет здесь ничего такого… Да и вообще что такое ТДЭ? — первым засомневался Алька. Стасик поддержал Альку согласным молчанием. Но Юрка, будто не слыша, продолжал вгрызаться в землю. Не могли же они оставить его…

Чертыхаясь сквозь зубы, друзья работали рядом. Они уже совершенно механически отковыривали и отбрасывали комья глины и вздрогнули от неожиданности, когда дерево ударилось о железо. Потом ребята, сталкиваясь лбами, принялись лихорадочно углублять яму.

Через минуту находку вытащили из земли.

В руках у мальчишек была плоская круглая коробка, в каких обычно хранят кинопленку. Слой ржавчины покрывал жесть, но края коробки были обмотаны изолентой. И когда Юрка, ломая ногти, сорвал ленту, из-под нее блеснул светлый металл.

Стасик схватил Юрку за руку.

— Не открывай, вдруг там кинопленка! Непроявленная!..

— Нет, коробка очень легкая…

— Ну, что же там? Скорее…

— Держите. Крепче… Эх, ножа нет…

Вздрагивающими руками ребята потянули крышку. Она снялась гораздо легче, чем ожидали. Плоский клеенчатый сверток шлепнулся на песок.

В сторону полетели клочья истлевшей клеенки, и вот на песке упал толстая тетрадка. Сгущались сумерки, но еще можно было различить синюю обложку с большой чернильной кляксой и крупной надписью:

Тайный Дневник Экспедиции

…Там, где заросли бурьяна особенно густы и высоки, притаилась группа разведчиков. Командует ими сам Мишка Кобзарь. Сейчас у мальчишек нет громоздких щитов, только рукоятки мечей крепко сжаты в ладонях. Задача ясна: застать противника врасплох. Пусть завтра во вражеской армии будет на трех человек меньше.

Уже совсем темно. На левом берегу переливаются огни и золотыми змейками отражаются в воде, а между змейками дрожат серебряные струнки — отражения звезд. Река отражает небо, отливает синеватым стеклом между черных кустов. Пахнет полынью, влажным песком и сырыми бревнами плотов. Тихо. Шум города не доносится с высокого берега. Лишь изредка всплескивает рыба, да в полусотне шагов от разведчиков потрескивает костер.

У костра стоят Юрка, Стасик и Алька. Стоят давно и почти неподвижно. Лишь иногда один из них бросает в костер охапку сухого бурьяна. Чем они заняты, непонятно.

Из-под моста, загадочно мерцая цветными огоньками, выползла темная громада самоходной баржи. Это большая удача. Баржа отвлечет внимание противника, а шум ее заглушит шаги разведчиков.

— Пошли, — скомандовал Мишка. — Тише…

Хотя их пятеро, а противников трое, подойти все же надо незаметно. Мишка умеет ценить врага, особенно после сегодняшнего боя с Алькой.

Баржа прошла совсем близко от берега. Накатились на песок волны. Но никто у костра даже не повернул головы. Странно…

Разведчики

тихо ступали по нагретому за день песку.

— Клинки к бою, — прошептал Мишка. — К атаке…

И вдруг он замер, прислушиваясь.

Стал слышен голос Стасика, и разведчики увидели, что мальчик читает синюю тетрадь. То что он читал, было непонятно, но интересно.

— «…и на следующее утро мы должны были отплыть к необитаемому острову. Но когда мы пришли на берег, то увидели, что наш плот разрушен и бревна от него пилят на дрова двое взрослых парней. Так сорвалась наша последняя экспедиция, и остров с курганом остался неисследованным. Нам так и не удалось узнать…»

Опустив мечи и уже не прячась, подошли мальчишки к костру и тихо стали полукругом.

— «…хотя мы и могли наловить бревен для другого плота. Теперь это было ни к чему,» — читал Стасик, повернувшись боком к костру, чтобы свет падал на страницы дневника. Блики плясали у него на лбу, отражались яркими точками в глазах. Круглое, с пухлыми губами лицо мальчугана было спокойным и строгим. Он даже не взглянул на подошедших. Юрка, видимо, даже не заметил разведчиков, Алька же тихо спросил Мишку:

— Воевать пришли?

— Не… Мы так… Что это у вас?

Тогда Алька что-то прошептал ему на ухо, и скоро короткий шепот обежал остальных мальчишек.

А Стасик читал:

— «Мы узнали в этот день, что экспедиции больше не будет. Левка и Саня уезжают. Мы почему-то никогда не думали, что нам придется расстаться. Но давно уже кончилась война, и Левкина семья возвращается в Одессу, а у Сани в Ленинграде нашлась старшая сестра. До Москвы Саня поедет с Левкой на одном поезде. В Москве его встретит сестра Нина…

Вот и кончилась наша экспедиция. Отъезд через три дня…

Четырнадцатое августа. Мы собрались вместе последний раз. Через час отходит поезд. В Тайном Дневнике Экспедиции заполняется последняя страница. Когда уйдет поезд, Сережа зароет дневник у родника. Сереже хуже всех. Лева едет домой, к морю, я встречу Нину, а он остается один… Черт возьми, никогда не думал, что так тяжело расставаться!

Мы никогда не говорили о дружбе, мы просто дружили…»

Уже не осталось сухого бурьяна, и костер стал угасать. Все труднее становилось разбирать написанные карандашом строчки.

Тогда Алька положил в огонь свой меч. И почти сразу еще семь мечей полетели в костер.

Охватив сухое дерево, взметнулись языки огня, и Стасик читал:

— «…мы просто дружили, и лишь сейчас поняли, какой крепкой была наша дружба.

Поезд уходит через пятьдесят минут. Сейчас мы расстанемся с Сережкой, а через три дня все трое будем далеко друг от друга. Вот и все. Дневник окончен.

Нет! Еще не все!

Поезд уходит через сорок минут. Левкин отец уже возится с чемоданами и торопит нас. Но я запишу. Левка прав. Не надо кончать экспедицию. Наша цель была находить и разгадывать все интересное. Это можно делать и дальше, всю жизнь. Нам по двенадцать лет. Пусть пройдет еще двенадцать. Мы встретимся в этот же день, выроем дневник и продолжим его. Здесь есть еще чистые страницы. Мы встретимся обязательно. Мы не клянемся в этом. Клятвы дает тот, кто боится не сдержать простого обещания. Но мы никогда не обманывали друг друга. Мы обещаем, что каждый, если он будет жив, через двенадцать лет в этот день, в восемь часов вечера придет на набережную к дуплистому тополю.