Шырь
Шрифт:
О. Я не только собираю информацию, но и подпитываюсь хтонической энергией, которая высвобождается в местах демографических разломов.
С.А. Ходит слух, что вы — некрокараим. Это правда?
О. Абсолютная
С.А. Вернемся к нашим кибинам. Олежа, пожалуйста, раскройте полностью старинный рецепт приготовления настоящего кибина, который вы разузнали у престарелых караимов в литовском городе Тракае.
О. Ничего, если он будет на иврите?
С.А. Как интересно! Выкладывайте его скорее.
О. Тогда читайте:
Сотрудник Администрации пытается прочитать рецепт, растерянно глядя на это надгробие то одним маленьким круглым глазом, то другим. Затем он бездумно испражняется небольшим количеством жидкого кала, срывается
с ветви березы и планирует, стараясь реже взмахивать крыльями: ищет червей в бороздах пашни. «Пр-роказники, на р-русском р-разговаривают, а р-рецепта на р-русском не имеют!», — кричит он напоследок и скрывается в тумане.Быстро и без прелюдий настает ночь — впервые за много лет не обремененная мутными сновидениями, впервые без стыдливой суеты и глупых шуток. Мой член еще стоит. Я вновь наедине со своим нелегким беззвучным кибином. Теперь он тускло поблескивает, отражая свет небесных тел. Рядом со мной проплывают бледные загогулины созвездий, похожие в движении на пучки сухой травы.
Через некоторое время кибин разрастается до размера выставочной свиньи, и вот я уже — песчинка рядом с ним, и вот я уже — неразличим вовсе. Кибин одиноко и грозно движется со скоростью света сквозь вакуум в сторону черной полосы, напоминающей то ли перелесок, то ли глухой забор. Так надо ли нам любитьмедь? Мы видим реку расплавленной меди и думаем, что это течет металл. Но нет, это течет информация. И течет она, заметьте, из разных источников.