Штрих-код
Шрифт:
Он говорил вроде бы спокойно, почти ласково – но в его взгляде и выражении лица гуляла такая ненависть, что незнакомцы невольно шагнули назад.
Ноги сделались ватными, все тело покрылось омерзительным липким потом. Катя поняла, что еще немного, и она упадет в обморок. Второй машинально провел сканером над запястьем блондина, и код налился багряным. В тот же миг мир ожил – где-то громогласно завизжала сигнализация, экран с прогнозом погоды потемнел и с грохотом рассыпался веером осколков.
Официантка в кафе выронила поднос с грязной посудой. Кто-то из гуляющих удивленно вскрикнул.
– Ну
Блондин улыбнулся. Катя поняла, что он держит ее под локоть – от этого прикосновения ей сделалось легче.
Кошмар отступал. Становился обычным сном. Это ведь не могло быть правдой.
– Силища, да. Инцидент исчерпан?
Первый помедлил, потом кивнул. Вместе с полицейским патрулем незнакомцы подались по набережной в сторону ларьков с сувенирами. Катя увидела скомканный листок из сканера, небрежно брошенный на землю, и прочла «Рости… лецкий».
– Что… что вообще происходит? – проговорила она, глядя в лицо незнакомца. – Какой колледж? Какие ведьмы?
Блондин улыбнулся и мягко повлек Катю в сторону стоянки. Краем глаза она заметила, что незнакомцы со сканером смотрят им вслед. Первый говорил по телефону, и Кате подумалось, что их не отпустят просто так.
– Поехали отсюда, – блондин открыл перед Катей дверь громадного черного внедорожника и представился: – Ростислав Сергеевич Белецкий. Твое имя я знаю.
Катя машинально шагнула от внедорожника.
– Я никуда с вами не поеду.
Надо было быть полной дурой, чтобы садиться в машину с незнакомцем – а Катя дурой не была. Ростислав устало усмехнулся. Смерил Катю оценивающим взглядом, и ее снова стало знобить.
– Не поедешь со мной, поедешь с гнилыми гончими совсем в другое место, – ответил он. Это прозвучало настолько жутко, что Катя невольно схватилась за дверь внедорожника, чтобы не упасть. – Садись.
Катя опомнилась, когда автомобиль выехал на проспект. Радио негромко мурлыкало новостной выпуск, руки Ростислава мягко лежали на руле, и ощущение ненормальности все росло и росло, накрывая Катю с головой.
Ощущение погружения в ледяную воду было удивительно реальным. Ростислав косился на нее с сочувствием.
– Я не ведьма, – твердо сказала Катя. – Ведьм не бывает.
Ростислав усмехнулся, на мгновение сделавшись непередаваемо уродливым.
– Как ты мальчика удержала? – спросил он. Катя не сразу поняла, о каком именно мальчике он говорит, а потом вспомнила.
– Я просто… Ну я не хотела, чтобы он упал! Вот и все. И он не упал.
– Вот и умница, – весело сказал Ростислав, подмигнул ей, и некрасивое лицо на мгновение стало обаятельным. – Ты ведьма, Кать, поздравляю. Сегодня твоя магия проявилась в первый раз.
Машина пролетела мимо здания педагогического университета. Послезавтра Катя приехала бы сюда на занятия, в мир, в котором ведьмы были сказочными существами, и никто не говорил о магии всерьез.
Кате казалось, что привычная, правильная, познаваемая жизнь рушится, и обломки летят за машиной Ростислава. Она почти слышала, как они грохочут.
– Как думаешь, зачем нас всех заклеймили? – поинтересовался Ростислав, и Катя поежилась, вспомнив багровое свечение от кода на запястье.
– Борьба с терроризмом, – уверенно ответила она. –
Да и просто удобно, вся информация в одном месте.Ростислав снова ухмыльнулся.
– Вот именно, что в одном месте. Эти коды нужны еще и для того, чтобы выявлять ведьм. Вот как тебя сегодня. Есть регистрация – шагай. А если нет, то все будет намного интереснее.
Озноб усилился. «Я заболела, – подумала Катя. – И все это бред, а на самом деле я сплю у себя в общаге. Мне все это снится».
– Ведьм без регистрации убивают, – сообщил Ростислав. – Так что тебе сегодня очень повезло, что я люблю свежий воздух.
Кате вспомнился хищный оскал второго незнакомца, плотоядный тон, с которым он говорил об ошейнике. Машина свернула с проспекта и вскоре въехала во двор Катиного общежития – она жила там уже почти год после смерти родителей. Возле входа курил вахтер, смерил внедорожник завистливым взглядом, а потом увидел на пассажирском кресле Катю, и зависть сменилась брезгливым презрением.
– Иди, вещи собери, – посоветовал Ростислав и сделал радио громче: машину наполнило отрывистыми звуками танго. Когда-то Катя танцевала под эту музыку с Сашей, и воспоминание стиснуло горло, не давая дышать, почти вышибая слезы. – От тебя так просто не отстанут.
На Катю вдруг нахлынула злость – такая, что глаза заволокло красным. Она и подумать не могла, что вообще способна испытывать такую пронзительную, обжигающую ярость.
– Да шел бы ты! – звонко прошипела она. – Ведьмы, колледжи… Нахрен пошел, понял?
В следующий миг Катя вывалилась из машины, подвернула ногу на горбатом растрескавшемся асфальте, но не упала – хлопнула дверью так, что над общежитием взлетели голуби.
– Пошел ты! – крикнула она, и в этом крике было освобождение от безумия. – Урод!
Ростислав смотрел на нее с привычной усталостью, словно такие крики давно были для него в порядке вещей. Когда Катя почти бегом бросилась в общагу, едва не сбив с ног вахтера, он взял смартфон и выбрал номер.
– Еще одна, – без приветствий сказал Ростислав, когда ему ответили. – Я ее заберу.
***
Подойдя к окну, Катя увидела, как внедорожник Ростислава уезжает от общежития, и невольно вздохнула с облегчением. Сейчас, когда она вошла в комнату и заперла дверь, ей стало спокойнее.
После смерти родителей ее мир, прежде свободный и большой, сделался маленьким – стеклянным шаром на ладони. Сейчас Катя вернулась в него, без сил опустилась на кровать, застеленную казенным красно-зеленым одеялом, и безумие окончательно разжало пальцы.
Она была дома. Здесь никто не мог ее обидеть.
Открыв социальную сеть, Катя вписала имя и фамилию своего нового знакомого, но поиск не отозвался. Похоже, Ростислав Белецкий не проводил время в интернете. Катя отложила телефон и вдруг, повинуясь властному зовущему чувству, вытащила из-под кровати старую спортивную сумку и принялась собирать вещи.
«Куда ты?» – спросил внутренний голос, и Катя ответила вслух:
– Я хочу спастись.
По коридору процокали шаги – кто-то неторопливо прогулялся из конца в конец, и Катя вдруг представила: сгорбленная фигура с изуродованными кожной болезнью руками, ноги, в которых колени вывернуты в обратную сторону. Она подошла к двери, прислушалась: тишина. Никого.