Шасса
Шрифт:
На этом мое терпение кончилось, и я в приказном порядке заставил Са навесить на себя и меня личину людей, попросив сделать ее объемной и ощутимой.
Са долго думала, делала какие-то расчеты прутиком на земле. Но наконец, она кивнула и попросила меня замотать себе голову рубашкой, оставив щель для глаз. Я уже собрался стаскивать свою собственную, но меня остановил оклик шассы, которая ехидно-въедливо поведала мне о том, что проще взять сменную рубашку. Я смутился и постарался побыстрей исполнить ее указания.
Удовлетворенно кивнув, Са начала что-то шептать себе под нос, одновременно делая пассы руками и хвостом. Выглядело это… завораживающе.
Через пару минут Са внимательно оглядела меня, кивнула каким-то своим мыслям и опять начала что-то чертить на земле. Я пригляделся. Хм, хрень какая-то. Ну да ладно, лишь бы результат был, а способ неважен.
Шасса тем временем снова начала танцевать, только теперь с ее рук периодически соскакивали зеленые искры, которые постепенно превратились в маленькие язычки пламени. Красиво…
Постепенно контуры Са размылись и, медленно проясняясь, обрисовали силуэт хрупкой человечки. Тонкая фигурка, миловидные черты лица, рыжие волосы, огромные зеленые глаза. Нормально, в общем, хотя слишком ярко, на мой взгляд. Только кольцо осталось на месте.
Подойдя к ней, я попытался ощупать ее ноги, за что сразу же получил по рукам. Мне крайне возмущенным тоном поведали, что я прихожусь ей братом, а не женихом, и за ноги щупать не должен. Я вдумчиво покивал, пропуская ее слова мимо ушей. Все равно я уже удостоверился, что ноги ощущаются как нормальные конечности, а не как хвост.
Тем же утром мы подошли к воротам города одними из самых первых. С нас потребовали медяк за вход, и, пока я костерил себя последними словами, Са полезла в сумки и… достала кошелек! Полный серебра!
Са кинула стражникам у входа несколько монет и о чем-то с ними переговорила. Покивав, она поблагодарила их и с довольным лицом вернулась ко мне.
Отойдя от ворот, я первым делом спросил ее:
— Откуда?!
— Это иллюзия — через два дня развеется, — тихо ответила шасса, уверенно ведя меня по улочкам. Откуда только направление успела узнать?
— Куда мы идем?
— В дешевый трактир, где можно отработать еду. Поглядывай по сторонам.
— Чем отработать? — дотошно спрашивал ее я.
— Натурой, — спокойно ответила Са. Я поперхнулся и, откашлявшись, выпалил:
— Чем?! Да ты в своем уме?! Только посмей!!! — Са удивленно взглянула на меня.
— Это ты в своем уме? На что мы жить будем? Тем более что работать буду я, а не ты!
— Это мерзко и отвратительно!!! — заорал на нее я.
— Колдовство — великая сила! Искусство не может быть мерзким! Даже некромантское!!! — тоже заорала шасса. Та-ак, а при чем здесь магия?
— Са, давай успокоимся и разберемся, — уже нормальным голосом сказал я, заметив, что на нас пол-улицы обернулось, — по-видимому, мы не так друг друга поняли. Давай сначала. Что ты имела в виду под «натурой»?
— Да магию, конечно! Я что-нибудь наколдую за ночлег и еду! А ты что подумал?
— Э-э-э… — протянул я, лихорадочно размышляя, что бы такое соврать, чтобы не обидеть Са, — Понимаешь… я имел в виду… это не то, что ты подумала… ну, то есть…
Са втянула носом воздух. Ее лицо перекосило от с трудом сдерживаемой ярости. Видимо, она все-таки догадалась, что я подумал. П***ц мне…
Я покаянно опустил голову… чтобы тут же вскрикнуть от обжигающей боли в щеке. Са, влепив мне пощечину, молча развернулась, и пошла дальше, а я остался стоять посреди
улицы, держась за щеку.Потряся головой, я побежал за Саишшой. Крепко она меня приложила. Даже в голове зазвенело. Добежав до шассы, я молча пошел рядом, приноровившись к ее стремительному шагу. То есть по лзу. То есть… а, пусть пока будет шаг!
Через двадцать минут мы подошли к полуразвалившемуся зданию трактира. На нем висела покосившаяся вывеска, надпись на которой гласила: «Пьяный Охотник». Са хихикнула и пробормотала: «Говорящее название…»
Я хотел по-тихому войти и сесть где ни-будь в уголочке, но мне помешала шасса. Она пинком распахнула дверь и заорала на всю обкуренную комнату:
— Ну что, салаги, не ждали?! — ответом ей был дружный гул голосов, которые приглашали ее скрасить им вечерок. Я аж передернулся от отвращения.
Саишша
Должна сказать, я знала, что делаю. Мол мне рассказывал, что с такой публикой можно и нужно общаться только таким образом. А у него опыт большой, он-то на десять циклов меня старше. Его выпускали в Темной Империи «погулять» — ведь мой клан и клан Линь единственные, убежища которых находятся на территории светлых.
Проталкиваясь к хозяину, я внутренне сгорала от страха, что моя личина спадет. Но пока все обходилось.
Из Норда я вылепила бородатого шкафа, а на себя примерила облик серой мышки. Сложнее всего было с хвостом. Я долго думала, как наложить личину, пока не догадалась, что нужно прилепить заклинание отвлечения внимания. Теперь в каждом человеке будет появляться желание обойти тот кусок пространства, где расположился мой драгоценный хвост. И я не иронизирую!!!
Об отвратительнейшей выходке наара я, если честно, почти не вспоминала. Во первых, сейчас нет времени. Во вторых, я и так могу показать, что обиделась. Ну а в третьих, кто ж знал, что у него только два инстинкта: ням-ням и тык-тык?! Хотя очень обидно, конечно. Неужели он настолько низкой обо мне оценки?
Протолкавшись к стойке, я тихо спросила у трактирщика:
— Кореша есть? — он без слов меня понял и, зыркнув по сторонам глазами, буркнул:
— А как же. Вон тот столик, Кинжал, щипач, лучший в своем деле… но поторопись, он здесь долго не задержится… И, знаешь… поосторожнее с ним, — на этом месте трактирщик как-то странно ухмыльнулся. Значит, здесь только мелкие воришки трутся, исключая, конечно, профессионалов.
Подошла я к тому столику вся злая и взвинченная. По пути — а идти пришлось через все помещение! — меня уже несколько раз пытались ущипнуть за пятую точку, шлепнуть по ней же и даже предложили скрасить вечерок. Вот…****!!!
У нашего народа вообще почитание женщин очень развито, и обидеть шассу — тягчайшее преступление. За это мстят не глядя — кто, что и по какому поводу.
Тем более — если оскорбление было фривольного тона. За это сразу убивают, причем крайне жестоко и мучительно. Исключение — если тот нехороший шасс входит во Внутренний круг и оскорбление было наедине. Тогда ничего не будет, если только шасса сама не расскажет.
Пробравшись к искомому, я поинтересовалась:
— Можно? — затем, не дожидаясь разрешения, плюхнулась на стул и, махнув рукой Норду — чтоб шел и садился, а то он все в дверях торчал — поерзала, устраиваясь поудобнее. Неудобно мне сидеть на человеческих стульях — хвост мешает!