Сезон гроз
Шрифт:
— У меня вопрос.
— Да.
— Нужно было обязательно прибегать к шантажу? Не верили, что я по своей воле приеду в Риссберг?
— Мнения разделились.
— Засадить меня в тюрьму в Кераке, потом отпустить, но продолжать угрожать судом, чья это была идея? Кто до этого додумался? Коралл, правда?
Пинети посмотрел на него. Долго смотрел.
— Правда, — признался он, наконец. — Это была ее идея. И ее план. Посадить тебя, потом освободить, угрожать. И в конце сделать так, чтобы преследование было прекращено. Она сделала это сразу же после твоего отъезда, ты уже чист, как слеза. Еще вопросы есть? Нет? Тогда поехали в Новую Смолярню, полюбуешься на деготь.
— Рыбачу, когда рыбки захочется. Всегда вожу с собой шнур.
Пинети долго молчал.
— Шнур, — наконец произнес он странным тоном. — Леска, утяжеленная кусочками свинца. С множеством крючков. На которых насаживают червей.
— Да. А что?
— Ничего. Просто так спросил.
Ведьмак ехал в Сосницу, еще один поселок углежогов, когда лес вдруг затих. Умолкли сойки, сорочий стрекот как ножом отрезало, внезапно прекратил стучать дятел. Лес застыл в ужасе.
Геральт пустил кобылу в галоп.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Смерть — наш вечный попутчик… Она всегда находится слева от нас на расстоянии вытянутой руки… Единственный по-настоящему мудрый советчик, который у нас есть, — это смерть. Каждый раз, когда ты чувствуешь, как это часто с тобой бывает, что все складывается из рук вон плохо и ты на грани полного краха, повернись налево и спроси у своей смерти, так ли это. И твоя смерть ответит, что ты ошибаешься, и что кроме ее прикосновения нет ничего, что действительно имело бы значение. Твоя смерть скажет: «Но я же еще не коснулась тебя!»
Угольная куча в Соснице была построена недалеко от вырубки, углежоги использовали древесные отходы, оставшиеся после рубки. Выжигание началось здесь недавно, из верхней части купола, как из кратера вулкана, бил столб желтоватого и очень вонючего дыма. Запах дыма не перебивал парящего над поляной зловония смерти.
Геральт соскочил с коня. И выхватил меч.
Первый труп, без головы и обеих ног, он увидел рядом с угольной кучей, кровь забрызгала покрывающую бугор землю. Чуть дальше лежали еще три тела, изуродованные до неузнаваемости. Кровь впиталась в лесной песок, оставив темные пятна.
Ближе к середине поляны, возле обложенного камнями костра, лежали еще два трупа — мужчина и женщина. У мужчины было разорвано горло, разодрано до такой степени, что были видны шейные позвонки. Верхняя часть тела женщины лежала в костре, в золе, и была облеплена кашей из перевернутого котелка.
Немного дальше, возле поленницы, лежал ребенок, мальчик, лет, может, пяти. Он был разорван пополам.
Кто-то или, скорее, что-то схватило его за обе ножки и разорвало.
Он увидел следующий труп, у него был вспорот живот и вытянуты кишки. На всю длину, около сажени толстых кишок и больше трех саженей тонких. Кишки ровной глянцевой голубовато-розовой линией тянулись от трупа к шалашу из хвойных ветвей, исчезая внутри.
Внутри, на простой подстилке, лежал на спине худощавый мужчина. Сразу бросалось в глаза, что он здесь чужой. Богатая одежда была вся в крови, буквально пропитана ею. Но ведьмак не заметил, чтобы кровь хлестала, струилась или вытекала из какого-либо из основных кровеносных сосудов.
Геральт узнал его, несмотря на покрытое засохшей кровью лицо. Это
был тот самый длинноволосый, стройный и немного женоподобный красавчик, Сорель Дегерлунд, Геральту представляли его на аудиенции у Ортолана. Только там он был одет, подобно другим чародеям, в парадный плащ и вышитый дублет, сидел среди других чародеев за столом и смотрел на ведьмака, как и остальные, с плохо скрываемой враждебностью. А теперь он лежал без сознания в шалаше углежогов, весь в крови, и на запястье его правой руки была накручена человеческая кишка. Вытянутая из распоротого живота трупа, лежащего почти в десяти шагах от него.Ведьмак проглотил слюну. Подумал, может, зарубить его, пока он без сознания? Этого ожидали Пинети и Цара? Убить одержимого? Ликвидировать гоэтиста, развлекавшегося вызовом демонов?
От размышлений его отвлек стон. Сорель Дегерлунд, похоже, приходил в сознание. Он приподнял голову, застонал, снова упал на подстилку. Сел, повел вокруг затуманенным взглядом. Увидев ведьмака, он открыл рот. Посмотрел на свой испачканный кровью живот. Поднял руку. Увидел, что он в ней держит. И начал кричать.
Геральт посмотрел на купленный Лютиком меч с позолоченной гардой. Потом на тонкую шею чародея. На вздувшуюся на ней вену.
Сорель Дегерлунд оторвал и отбросил прилипшую к руке кишку. Он перестал кричать, только постанывал, его трясло. Он встал, сначала на четвереньки, потом на ноги. Выбрался из шалаша, огляделся, завизжал и бросился бежать. Ведьмак схватил его за шиворот, удержал на месте, потом сбил на колени.
— Что… тут… — бормотал Дегерлунд, дрожа всем телом. — Что это… Что здесь… Случилось?
— Я думаю, ты сам знаешь, что.
Чародей громко сглотнул.
— Как… Как я сюда попал? Ничего… Я ничего не помню… Я ничего не помню! Ничего!
— В это трудно поверить.
— Инвокация… — Дегерлунд схватился за лицо. — Я его призвал… Он появился. В пентаграмме, в меловом кругу… И вошел. Он вошел в меня.
— Видимо, это было не в первый раз, да?
Дегерлунд зарыдал. Как-то театрально, Геральт не мог избавиться от такого ощущения. Он пожалел, что не застиг одержимого прежде, чем демон его покинул. Это сожаление — Геральт отдавал себе в этом отчет — было не очень рациональным, он знал, насколько опасной могла быть схватка с демоном, он должен был радоваться, что тот бежал. Но он не радовался. Потому что, по крайней мере, тогда он бы знал, как поступить.
Почему здесь оказался я, подумал он. Почему не констебль Франс Торквил со своим отрядом. У констебля не было бы никаких колебаний или сомнений. Залитый кровью, застигнутый с кишками жертвы в руке чародей сразу же получил бы петлю на шею и болтался бы уже на первом попавшемся суку. Торквилу не помешали бы неуверенность или сомнения. Торквил бы не задумался о том, что женственно выглядящий худенький чародей никак не в состоянии с такой жестокостью расправиться с таким количеством людей, причем за такое короткое время, что окровавленная одежда не успела высохнуть или задубеть. Он был не в состоянии разорвать ребенка голыми руками. Нет, у Торквила не было бы сомнений.
А у меня они есть.
Пинети и Цара были уверены, что у меня их не будет.
— Не убивай меня… — захныкал Дегерлунд. — Не убивай меня, ведьмак… Я больше никогда… Никогда больше…
— Заткнись.
— Клянусь, я никогда не…
— Заткнись. Ты достаточно пришел в себя, чтобы использовать магию? Вызвать сюда чародеев из Риссберга?
— У меня есть сигилла… Я… Я могу телепортироваться в Риссберг.
— Не один. Вместе со мной. Никаких фокусов. Не пытайся встать, оставайся на коленях.