Чтение онлайн

Парс непонимающе оглядел мертвецов. Ни ран, ни пены от яда, ни несовместимых с жизнью травм он не видел, поэтому не мог взять в толк, что стало причиной их смерти. А главное, что могло оставить в их замерших глазах столько мучения и страха. Мертвецы выглядели так, будто упали замертво от испуга.

– В своей жизни я повидал достаточно погибших, – задумчиво сказал он. – Последний взгляд не всегда запечатлевает такой ужас. Позвольте узнать, кто сделал это с ними?

– Мне кажется, ты знаешь ответ, – тихо произнес Бэстифар. Его темные глаза опалили Парса угрозой. В отличие от артистов тот не испугался: он прекрасно знал, с кем имеет дело.

– Это сделали вы, Ваше Высочество?

– Да. – Бэстифар вздернул подбородок. –

Эти люди представляли угрозу. Они были предателями.

Парс изумленно уставился на принца, однако быстро совладал с собой. То, что кто-то из артистов труппы цирка оказался предателем, стало для него неприятным сюрпризом. С момента приезда Бэстифара в Грат такое происходило впервые. Парс всегда слышал об артистах цирка только восторженные отзывы и похвалы со стороны принца и не мог понять, что сподвигнуло их, – купавшихся в милости и славе, – на предательство.

– Желаете, чтобы я позже доставил вам остальных артистов для допроса, Ваше Высочество? – спросил Парс.

– Нет, в этом нет необходимости, – качнул головой Бэстифар.

– Вы уверены, что больше никто из них не представляет угрозы?

– Уверен.

– А ваш, – Парс чуть помедлил, подбирая слово, – гость?

Бэстифар прищурился, глядя в серьезные глаза командира кхалагари. Отар Парс, узнав о том, какого гостя и откуда привез принц, сразу отнесся к Мальстену настороженно, хотя суеверным страхом по отношению к данталли никогда не отличался. Он ждал от анкордского кукловода вполне человеческих подвохов.

– А что «мой гость»? – требовательно спросил Бэстифар.

Парс не стал медлить с ответом.

– Артисты труппы всегда были вам верны, Ваше Высочество. Лишь с приходом Ормонта в них обнаружилась угроза. Я не верю в подобные совпадения, учитывая, что ваш гость – искусный кукловод.

Бэстифар поморщился и приподнял руку, призывая кхалагари замолчать.

– Отар, ты предвзят и мыслишь узко. Сегодня Мальстен был представлен труппе открыто, и некоторые артисты попросту не поддержали идею участвовать в его постановках. Мальстен любезно отпустил их, однако я – счел это решение опрометчивым. Эти люди могли разнести о цирке и о моем друге ненужные слухи по стране. А я поклялся, что огражу Мальстена от неприятностей. Это я и сделал. И сейчас вместо того, чтобы тратить время на действительно важные дела, я трачу его на этот бессмысленный разговор с тобой.

Парс терпеливо вздохнул и покорно склонил голову.

– Прошу простить, Ваше Высочество.

– Все в порядке, – быстро остыл Бэстифар. Не считая нужным продолжать беседу, он зашагал к выходу из шатра. Обернулся он уже у самого выхода. – Кстати, Отар, когда закончишь, мне понадобится шестеро крепких, но не грузных кхалагари. Райса и его команду придется заменить, и мне нужны физически развитые, выносливые люди. Думаю, на первое время кхалагари подойдут идеально.

Парсу стоило больших усилий не выказать того удивления, которое у него вызвал такой приказ. Он коротко кивнул.

– Будет сделано, Ваше Высочество.

– Чудно! – невинно улыбнулся Бэстифар и покинул шатер.

Грат, Малагория

Седьмой день Реуза, год 1483 с.д.п.

Ночь постепенно окутала вечно бодрствующий Грат мягким сизым покрывалом и наполнила его голосами тех, кто предпочитал проводить время на улицах под покровом темноты. Впрочем, в Грате никогда не было по-настоящему темно и по-настоящему тихо. Город не спал. Город пульсировал, шумел и дышал, будто пребывая в извечном празднике.

Голос ночного Грата, доносящийся из

окна, смешался для Мальстена с голосом циркового распорядителя в единый звуковой фон. Он поймал себя на том, что уже несколько минут не может сосредоточиться на речи Левента, и попытался усилием воли вернуть себя в русло разговора.

По счастью, Левент тоже отвлекся на звуки ночного города и умолк, рассеянно уставившись в окно.

– Великий Мала, уже глубокая ночь, – пробормотал он. – То-то у меня так пересохло горло. Мы с вами так долго обсуждали программу, господин Ормонт!

Мальстен улыбнулся и почувствовал, что улыбка вышла неловкой и неестественной. То, что Левент назвал обсуждением, куда больше походило на монолог. Распорядитель говорил долго, растягивая мысль, пока не заканчивался воздух в легких, затем судорожно вдыхал и продолжал. Поначалу Мальстен пытался вслушиваться с усилием, но быстро понял, что Левент смотрит в стену намного чаще, чем на собеседника, и немного расслабился. На третий час этого «разговора», за который ему удалось вставить всего несколько слов, Мальстен беззастенчиво водил карандашом по бумаге, почти не слушая рассказчика и выводя очертания будущего номера для гимнастки Ийсары. В уголках листа притаились и наброски других номеров, которые Мальстен живо себе представлял. Программа, которая приходила ему в голову, сильно отличалась от той, о которой уже несколько часов толковал Левент, но высказать это оказалось нелегкой задачей.

– Итак, на чем мы остановились? – спросил цирковой распорядитель, судорожно втянув в себя воздух для нового витка монолога. Этот вдох был почти истерическим, как будто Левент тонул в своем желании продолжать говорить. Поначалу от этого звука Мальстена даже пробирала дрожь, но сейчас он почти привык.

Припомнить, на чем замолк монолог, оказалось непросто. Мальстен встрепенулся и с усилием нахмурился, напрягая память.

– Вы… кажется, описывали один из старых номеров Райса на трапеции, – сказал он наугад.

Левент энергично закивал. Мальстен не был уверен, что верно припомнил последнюю тему разговора, но точно знал, что тема ухода Райса и его команды всплывала уже несколько раз и неизменно сопровождалась причитаниями Левента. Похоже, он был не против проговорить это еще раз.

Только привитая воспитанием вежливость не позволяла Мальстену вслух взмолиться богам о том, чтобы этот «разговор» закончился. Про себя он делал это уже не единожды.

– Господин Ормонт, вы ведь запоминаете номера, о которых я рассказываю? – Вопрос Левента вырвал Мальстена из раздумий. Заметив, что он то и дело погружается в свои мысли, Левент неодобрительно покачал головой и заговорил с назиданием: – Вам это может казаться пустяком, но вы попросту не понимаете, какой большой потерей для нашего цирка является уход Райса и его гимнастов! Если мы с вами не придумаем, как восполнить этот уход…

Наконец, Мальстен не выдержал и перебил Левента:

– Прошу простить, что прерываю вас, но у меня есть кое-какие наброски. Не знаю, как много вам расскажут эти схематичные рисунки, но, поверьте, я прекрасно знаю, как это воплотить.

Несколько минут в комнате висело напряженное молчание. Левент, похоже, не привык, чтобы его прерывали. Трудно было представить, как он уживался с Бэстифаром.

– Позволите взглянуть? – Левент нахмурился, нетерпеливо вытянул вперед руку, но, не сумев подождать, пока Мальстен протянет ему бумаги, прошагал к столу и взял их сам. Глаза впились в рисунки с жадным придирчивым прищуром. Он изучал наработки Мальстена несколько минут, затем лицо его удивленно вытянулось. – Я верно понимаю: вы хотите, чтобы в этом номере артистка работала в воздухе? – спросил он, указывая на один из набросков. Дождавшись кивка, он вновь вгляделся в рисунок с недоверием. – Я не совсем понимаю, на каком снаряде вы хотите это осуществить, господин Ормонт. В нашем цирке ничего подобного нет. Вы где-то видели такое?