Сетевые игры
Шрифт:
— Карабасыч, отдай мое тело — рыдает бесполая душа.
Капелька жалости, где-то появляется в глубине сознания, но лучше это уничтожить. Что б в будущем не появлялось ни когда. Вжик и голова катится по траве, футбольным мячом. Я жду, пока тело исчезнет. Ну вот. Одним уродом в Ультре меньше. Может, я где-то и не прав. Но, ничего с собой поделать не мог. Ультра делает из меня какого-то монстра. Что — то со мной происходит.
Подбираю женские шмотки, брезгливо морщусь и дергаю поводья. Ближайший телепорт находится где-то в лесу. Надо по быстрей продать это барахло.
Коняга, продирается сквозь густой кустарник. Колючки цепляются за одежду.
— Дяденька, стойте! — Когда же, до родной Японии доберусь? Оглядываюсь. Опять девушка, правда, в грязном, порванном платье и со спутанными, висящими серыми сосульками, волосиками. Личико выпачкано глиной, так что степень миловидности, с первого взгляда не определишь.
— Чего, вам барышня? — устало спрашиваю замарашку.
— Дяденька, дайте денег — жалобная гримаска, искажает неумытую физиономию.
— Деньги самому надо.
— Дай мне, тогда штанишки, а то моя одежда совсем порвалось.
— Это, можно — сдергиваю из-за спины рюкзак и достаю синие, бархатные штаны до колен — Лови, путешественница — бросаю ей в руки — Кстати, как тебя зовут?
— Киска. Дяденька, дай мне платьице — в карих глазах, появляется алчный огонёк.
— На, жалко что ли — гардероб Андрианель, постепенно переходит к Киске. Мне то он зачем. Хотел продать, да видно человеку нужнее.
Но, это было только начало раскрутки. Жадность человеческая безгранична. Особенно женская. Она все просит и просит. Появляется любопытство, когда же это закончится. Да никогда.
— У тебя нитки есть?
— Есть. На.
— А краска есть?
— Бери.
Смотрю, Киска, котомку свою, поднять не может, но все равно, дай это, дай то. Я, уже смеяться не могу, но все равно кидаю этой дочери Плюшкина и Коробочки, всякую фигню.
— Ладно, барышня, я тороплюсь. Прощайте — она довольно улыбается и пытается поднять свой баул. Не тут-то было. Последнее, что слышу, заскакивая в блюдце переместителя, это её, капризный голосок.
— Дяденька, помогите сумочку до банка донестиии…
Встречал потом, эту попрошайку, ещё как-то раз. История повторилась. Скачу на лошадке по лесу Британии. Смотрю, стоит около телепорта, босиком Киска, опять вся в обносках.
— Карабасыч, стой!
— Ну, стою.
— Дай лошадку.
— Нет.
— Ну что тебе жалко?
— Да мне не жалко. Просто учись зарабатывать сама.
— Ха, а я и зарабатываю. Вы, мужики на что?
— Понятно. Мы люди не местные, дайте попить а то так есть хочется, что переночевать негде. Хорошую профессию выбрала, красавица.
— А, зачем работать, когда парни и так всё дадут — сощурила хитрые глазенки и продолжила песню — Я, не умею ни чего делать. Дай денег. Разве такой сильный и богатый рыцарь не поможет бедной девочке?
— Ага, ты такая беспомощная. У тебя, такие маленькие ручки и ножки. Отнесите, меня пописать, дяденька. — позволяю себе немножко поиздеваться над убогой.
— Что, ты себе позволяешь, хам. Да если хочешь знать, у меня денег больше чем у тебя, в раз сто — нищенка надменно оттопырила нижнюю губу. Тут же лохмотья исчезли. Передо мной, стоит шикарно одетая дама, пальцы унизаны драгоценными перстнями.
На шее сверкает бриллиантовое ожерелье. Метаморфоза, оказывает на меня шокирующее впечатление.
— Ха. Ну, ты Киска и даёшь. Оказывается, честным трудом, больших денег не
заработаешь — озадачено чешу затылок.— Учись дурень! — она, убегает в кусты. Через секунду степенно выезжает верхом, на белом драконе и скрывается в сверкающем зеркале. Выскочит сейчас в другом месте и продолжит собирать дань, с доверчивых простачков. Трудом праведным, не наживешь палат каменных.
…в Макото-Дзиме, ночь. Оглядываюсь. На улицах, городка ни одной живой души. Надо, наверное выходить из Ультры. Заигрался опять. Эскейп. Вспышка…
Сижу, у себя в комнате. Пуст и выжат. Но ни спать, ни есть не хочу. Смотрю на часы. Был в Ультре, целые сутки. Здесь, то же ночь. Подхожу к диванчику и плюхаюсь плашмя. В полете мелькает мысль, опять не был на работе. Как, буду оправдываться? Завтра придумаю. Голова, касается подушки…
Неожиданно, она проводит рукой, по своим белокурым волосам. Они взлетают, крылом, серебряной птицы. Знаю что, она принесет удачу, потому что я, ее уже люблю. Это романтика. Я хочу, к ней прикоснутся. Почувствовать аромат, нежных прядей. Уткнутся носов в них. Они пахнут корицей и неизвестными, экзотическими духами. Запах дальних стран. Она — это путешествие, новые миры, чудеса. Открытие нового и удивительного…Вдох. Выдох.
Как хорошо дышать. Ловить её дыхание. Думать о ней. Правая рука, опускается по её стану. Она худенькая и стройная. Чувствую, как дрожит её тело. Я, немножко закомлексован, потому что боюсь не рассчитать свои силы. Я, такой сильный, она такая воздушная. Это прекрасное сочетание силы и слабости. Хотя, кто мне ответит, что сильнее — сила слабости, или слабость силы. Чувствую её нежное тело. Грудь не большая, девичья, но упругая и живая, как золотая рыбка, бьющаяся в ладони. Непроизвольно, пальцы сжимаются и по руке, проходит электрический импульс. Теплая волна, растекается по всему телу. Становится тепло и уютно. Её ноги обнимают, приятными, теплыми выпуклостями. Дрожащими, нервными импульсами, сжимаются и расслабляются. По всему телу, проходит приятная, волшебная волна. Пухлые, алые губки, нервно затрепетали и я не мог удержатся… Мои губы, к ним просто прикоснулись… Всё тело, пронзило горячей молнией. Нежный всплеск… Что то из детства… Что то сверх естественное… сверхтекучее… в голове, помутилось… дыхание перехватило. Руки, непроизвольно сжались…
Едем по горному серпантину. ЗИЛ 157-ой, машина старинная. Попросту Мормон. Скрипит, пыхтит, но едет. За рулем, Кыля. Долговязый, тупой детина. Вроде здоровый, а защитить себя не может. В здоровом теле. Дух не очень.
Как в разведку попал этот дурень, не знаю. Просто дурачек по жизни. Но я, его защищаю. Увидел, как-то, в каптерке. Сидит и плачет.
— Кто обидел? — наклонился к нему, тряхнул за плечо.
— Да ни кто — Утер слезы кулаком. Молодец, ни сдал, ни кого.
Отошел, посмотрел, на смешную, скрюченную фигуру. Усмехнулся и пошел дальше. Но с тех пор, Николая перестали бить.
Едем по горам. Кыля, за рулем.
Сижу, рядом. Автомат между ног. Жара неимоверная. Градусов 45. У нас в Сибири сейчас хорошо. Можно в тенечке, где ни будь полежать. Кыля, болтает без остановки, как чукча. Что на ум придет. Что видит, то и несет. Перебиваю, глупую трепотню.
— Колян, а у тебя женщина на гражданке была?
— Ага, была, конечно — он расплывается улыбкой Квазимоды.