Чтение онлайн

Сет вдруг подумал, что еще неизвестно, как бы повел себя он сам, воспользуйся он своим правом иметь «воплощения» в том мире. Может, также помогал бы ему здесь всячески, а может…. Впрочем, думать было не о чем — за всю жизнь Сет лишь однажды воспользовался этим правом, после чего навсегда зарекся это делать…

Прежде чем явиться пред грозные очи всесильного директора (правда, очей было всего одно — потеря другого окутана завесой тайны), Сету нужно было проверить, как обстоят дела в собственном отделе. В последнее время число совершаемых в городе грехов значительно возросло, и он вполне резонно полагал, что за время его отсутствия лучше не стало. К тому же участившиеся землетрясения

вызывали настоящую панику у населения, и совсем не способствовали улучшению настроений в городе. Хорошо еще, что жертв не было — старые, крепкие здания Хада пока выдерживали тряску, но даже слепой мог заметить, что с каждым разом сила ударов становилась все ощутимей, и уже раздавались голоса с требованием к правительству принять какие-нибудь меры. Это было нелепо — что мог сделать премьер со всем своим кабинетом против стихийного явления — но не смешно. Многие всерьез полагали, что именно премьер-министр Люцифуг Рофокал ответственен за все, что происходит в древнем городе. А раз так, ему и думать, как это прекратить…

Отдел Сета находился в самом начале шестого круга и, погруженный в свои мысли граф даже не заметил, как оказался у знакомой двери, возле которой теснилось несколько сотен смиренно ожидающих свой участи душ. Лишь единицам из них посчастливится стать «обращенными», и продолжить жизнь в новом качестве. Всех остальных ждали долгие и унылые века бесконечного ожидания.

Взглянув на трепещущие души, Сет прошептал короткое заклинание, и сделал шаг вперед — дверь отворилась, открывая ожидаемую картину безделья.

Секретарь Эмма Разлагаева кокетливо улыбалась флиртующему с ней младшему следователю Черепкову, а в углу приемной жались друг к другу еще несколько десятков перепуганных душ. Увидев шефа, Разлагаева мгновенно изменилась в лице и, ткнув продолжающего фискалить Черепкова в его тощую грудь, быстро встала.

— Сет Плутонович! Доброй ночи! Как ваше здоровье?!

Она несколько раз сменилась в лице, ожидая справедливого выговора, но Сет молчал, глядя на метнувшегося через приемную Черепкова. Добежав до своего стола, Черепков схватил какие-то бумаги и, повернувшись, наконец, к Сету, выпалил:

— Здравия желаем, шеф!

— Черепков, — Сет прошел на середину приемной и, еще раз взглянув на жавшиеся друг к другу души, продолжил, — почему здесь народ?

Черепков нервно задергался — он боялся не грозного, в общем-то, шефа, и понимал, что когда-нибудь большая чаша его долготерпения может и переполниться. Понимал, но никаких выводов из этого не делал. Возможно, потому что просто был неспособен на столь сложный для него мозговой процесс.

— Так, эта, Сет Плутонович, ща оприходуем, грехи перепишем и отправим, эт самое, дальше! — Черепков озабоченно нахмурил лоб, зачем-то посмотрел в бумаги, и добавил, — Как полагается, эт самое.

— Эмма, зайди ко мне, — Сет подошел к двери в свой кабинет и, остановившись, вновь посмотрел на Черепкова, — чтобы через минуту все были отпущены. Им и так… ждать! Ясно, Черепков?

— Так точно, эт самое, ясно! — Вытянувшись в струнку, Черепков «поедал» начальство белесыми глазами, всем своим видом выражая полную готовность сию же секунду отправить несчастных хоть в Чистилище, хоть в Тартар, хоть во Тьму Внешнюю.

Отвернувшись от него, Сет провел рукой вдоль двери, мысленно снимая охранное заклинание, и дверь распахнулась, приглашая хозяина в прохладную кабинетную тишину.

Небольшой, но уютный кабинет, служил предметом гордости графа. Здесь не было ничего лишнего и помпезного, как в кабинете директора Саргатанаса, и в то же время помещение не отличалось скупым аскетизмом конуры помощника директора Мертвецова. Небольшой, с искусной резьбой стол, несколько кресел,

ряд стеллажей с редкими и очень ценными книгами, старинные подсвечники с торчащими в них черными свечами, которые он зажигал лишь по праздникам или просьбе кокетки Прозерпины, любившей неожиданно заскочить к нему, чтобы помурлыкав, выпросить себе какую-нибудь безделушку. Большой камин, где всегда горел огонь, чудесным образом разгорающийся всякий раз, когда Сет входил в кабинет, и стихающий, как только он покидал его. Сет любил, сидя камина, поразмышлять о расследуемых им грехах. Украшавшие каминную полку фигуры, были выполнены известными мастерами Хада, и изображали сцены давно канувших в лету ночей, по которым можно было рассказать практически всю историю города. Сам директор, посетив однажды кабинет Сета, возжелал иметь такой же орнамент, и был крайне огорчен, узнав, что полка была сделана еще во времена Ушедшего, и те мастера погибли в Последней войне.

Увидев, как медленно, словно просыпаясь, взметнулись слабые лепестки огня, Сет улыбнулся — не камин был живым, а огонь, последний подарок отца. Такой же горел и у него дома, такой же горел и на могилах родителей…

Подойдя к столу, Сет открыл верхний ящик, и вынул оттуда коробку с табаком и небольшую трубку. Набив трубку, он обернулся к замершей у двери Разлагаевой.

— Эмма, — щелкнув пальцами, что вызвало целый сноп искр, Сет быстро раскурил трубку, — меня не было всего полдюжины ночей, а у вас уже всюду очереди.

— Сет Плутонович…, так их прибывает и прибывает! — Разлагаева попыталась изобразить обиженного в лучших чувствах работника, — уже не знаю, что там такое творится! Может, трясет как у нас, может еще что похлеще?

— Эмма, — он не любил распекать подчиненных, но время от времени все же приходилось это делать, — я знаю, что прибывает, но ваша задача от этого не меняется. Работать надо, а вместо этого вы кокетничаете с этим…, - досадливо махнув рукой, Сет сделал длинную затяжку.

— Сет Плутонович…, - Эмма снова попыталась что-то вставить, но он поднял руку, прерывая еще одну попытку оправдаться.

— Вы поняли?

Он посмотрел на взволнованную секретаршу, ожидая ее ответа.

— Да, я все поняла, — пролепетала Разлагаева, опровергая общепринятое мнение об отсутствии эмоций у «обращенных».

Эмма была неплохим работником — особенно если помнить, что она также была из «обращенных». Но общение с Черепковым, который любил все что угодно, кроме работы, явно не шло ей на пользу.

— Я надеюсь, — Сет уселся в свое кресло, оглядел привычно стоящие на столе предметы, — где Велиар?

— Я как раз хотела сказать…

Разлагаева мгновенно открыла папку, которую держала за спиной, и начала читать:

— На Багровой улице случилась поножовщина — трое раненых. Все «обращенные». Их доставили в клинику Ксафана, одного в очень плохом состоянии. Следователь Велиар уже взял с них показания.

— Из-за чего произошла драка?

— Говорят, празднуя встречу, выпили, после чего стали резать друг друга.

Сет усмехнулся.

— Праздновали, значит?

— Они так сказали. От судейских приезжал Эфиппас, — Разлагаева испуганно посмотрела на шефа.

— Эфиппас? — Удивленно переспросил Сет, — С каких пор главный обвинитель стал выезжать на банальную поножовщину?

— Велиар сообщил, что один из участников, некто Надгробный, последнее воплощение Эфиппаса.

— Вот как?! — Сет усмехнулся, — Нехорошо. Значит, путаем личное со служебным? — Сет задумчиво помолчал, — Так, что еще?

— Кража на Пурпурной и Багровой улице.

— Что украли?

— На Пурпурной была попытка проникновения, но хозяин вовремя услышал и прогнал воров, а на Багровой украли сигилу.