СердцегрыZы
Шрифт:
— Значит, просто ла-лай-ла?
— Да, бла-бла и ла-лай-ла!
— Лай-ла-лалала-ла-ла…
— Наверное, надо собираться?
— Угу-у!
Так как Никита не собирался отворачиваться, Кристина обломала его ожидания и вышла переодеваться в другую комнату.
Через полчаса они прибыли в «Барбикан» — бетонный центр искусств, расположенный в самом сердце делового района Лондона и окруженный башнями-высотками.
Резиденция Британского Национального театра, стоящая на берегу замысловатого искусственного озера с фонтанами, гротами и лужайками, восхищала своей красотой и необычностью. Кристина чуть отрезвела. А когда она
Лондонские денди и леди заполняли легендарные залы, русские эмигранты радостно встречали своих земляков. Здесь, к великому удивлению Кристины, в отличие от Москвы истеблишмент не кичился своим положением. Не сверкали россыпи брильянтов, не пестрили названия брендов, не бросался в глаза яркий макияж. Все было очень элегантно, утонченно и изысканно. Местные барышни демонстрировали достоинство, королевскую осанку и изящество манер.
«Надо прикупить книжек по этикету!» — размышляла Кристина.
Подарок лежал у Никиты в кармане.
Заиграл королевский филармонический оркестр.
«Вот сейчас подходящий момент», — внезапно решил Никита и уверенным жестом взял Кристину под руку, уводя в помещение «для своих».
— Это тебе для лучшего настроения на аукционе! — пропел Никита и протянул коробочку.
Кристина улыбнулась. «Подарок? Очень интересно. О-о-о-очень!» Открыла.
«Черт, черт, кошмар! Черт! Ужас! Какая безвкусица! Позор! Где; он нашел такую фигню?! Как это можно было вообще купить?! Боже! Что делать-то будем?»
— Правда, они прелестны? Очень подойдут к твоему черному платью.
«Во-первых, оно не черное, а темно-синее, во-вторых, у меня уши не проколоты, слава богу. А в третьих, в третьих… Это же хрень какая-то цыганская. О, мама мия! Приятно, конечно, но…»
— Спасибо. Спасибо большое! — Кристина пронзительно посмотрела Никите в глаза. — Они очень, очень красивые! Просто потрясающие. Но… извини! — Кристина закрыла коробочку и протянула ее Никите. — Я не могу принять такой дорогой подарок! Мне, понимаешь, очень неловко!
— Это всего лишь безобидные сережки! Мне очень хотелось сделать тебе приятный подарок, пожалуйста, прими его! — «Она что, в монахини решила записаться? Куда я теперь пристрою эти серьги? Я что, четыре штуки зря выбросил?!»
— Прости, но я не могу это принять! — «Забирай обратно эту хрень. Кто девушку ужинает, тот ее и танцует, знаем мы это все. Плавали».
— Пожалуйста, возьми! — ныл Никита, вцепившись в руку Кристины.
— Если ты действительно хочешь мне сделать приятное, давай их выставим на аукцион! Пусть твой подарок пойдет на благое дело. Я эти серьги все равно бы каждый день не носила, а для больных детей это шанс! — «Фу, выкрутилась!»
— Можешь ими распоряжаться как считаешь нужным. Ведь это подарок. Хоть выброси их! — расстроенно согласился Никита.
«Да она вообще какая-то сумасшедшая! Ну просто невменяемая».
— Прости! — «Ну вот, жлобчика зря обидела и все его душевные порывы жестоко обломала. Какая я все-таки неуклюжая! Пора уже научиться политкорректности».
Кристина пожалела Никиту и потянулась к нему, чтобы отблагодарить поцелуем в щечку. Но тот среагировал моментально и поймал ее губы, щедро намазанные невкусной помадой Dior.
В этот злополучный момент, как в американской комедии, появился президент фонда и, как полагается по сценарию, сильно расстроился. Никита же воспрянул духом и даже распрямил плечи: «Вот так вот! На тебе, на!»
Никитин подарок уходил с молотка за полторы цены, но когда аукционист объявил, что на самом деле эти серьги жертвует для детей соведущая сегодняшнего
вечера, их оторвали в пять раз дороже, чем за них заплатил Никита. Очень уж у Кристины был эротичный разрез на платье.На торги были выставлены дизайнерские книги, работы детей известных родителей, авторские игрушки и фотоработы популярного, бесспорно талантливого и уважаемого сообщества фотохудожников AES+F.
Аукцион набирал обороты. В воздух тут и там поднимались номерки, публика весело торговалась, охотно тратила деньги.
Работа Кристины состояла из вступительного душещипательного высказывания и перманентных улыбок. Она умоляла взглянуть на фотографии детей, задуматься об их судьбе, прочувствовать их боль и желание жить. Она говорила, что единственной надеждой на жизнь для них является дорогостоящая операция. Иногда она делала паузу, и ее взгляд выражал вселенскую жалость и тоску. Во всех женщинах развито чувство сострадания. Или актерские навыки, позволяющие отобразить это сострадание?
— Nothing can be worse for a man than to outlive his children! You hold the destiny of these kids [5] .
На широком экране мелькали фотографии больных детей. Кристина выдохнула. Она старалась не смотреть в зал, чтобы не сбиться. И вдруг в толпе столкнулась взглядом с другими понимающими, родными и какими-то очень близкими глазами. На нее смотрел Никита, он внимательно вслушивался в ее речь, болея за нее. Кристина смущенно опустила глаза и продолжила:
— Thanks for the last auction we have saved 24 chilren’s lives. You can see their photos on the screen. There is no strange children [6] .
5
Ничего не может быть страшнее для человека, чем пережить своих детей. Жизнь этих детишек в ваших руках (англ.).
6
Благодаря прошлогоднему аукциону, нам удалось спасти жизни 24 детей. Вы видите их фотографии сейчас на экране. Не бывает чужих детей. (англ.).
Аукцион закончился. Гости расходились быстро, по принципу «сделал дело, гуляй смело!», не допивая и не дотусовывая до победного конца, как это принято в России.
— Ты была превосходна. В Москве оператор отдаст мне кассету, а я ее тебе обязательно передам! — воодушевленно говорил Никита. «Надо же — отдал подарок на благотворительность! Нет, ну она молодец, молодец, не спорю».
— Здорово, спасибо! Подай, пожалуйста, шампанского!..
С этой фразы началось их совместное разгуляево. Возбужденное новыми эмоциями состояние надо было залить шампанским. Как правило, перед употреблением алкоголя не строятся сложные мозговые конструкции, оправдывающие желание напиться и забыться. Все получается само собой.
С шампанского они, вместо того чтобы осматривать достопримечательности города, перешли на коньяк. Веселое торжество проходило в баре отеля. Кристина и Никита сидели за одним столом с президентом фонда и прочими гостями аукциона.
— Что это за таблетки ты пьешь? — удивленно спросил Никита, наблюдая за тем, как Кристина отправляет себе в рот какие-то капсулы. — Это чтобы не опьянеть, да?
— Ага! Ты что, не видишь — уже помогли. Ха-ааа! — пьяно засмеялась Кристина. — Нет, не для этого. Это какие-то похудательные, точнее, для похудения, в общем, мне подруга дала, сказала, что поможет.