Сердце Ведьмы
Шрифт:
– Что ж, мне приятно слышать, что ты не тоскуешь по мне целыми днями.
Что-то в его тоне подсказало ей, что он будет только рад завершить этот разговор про любовь и прочие чувства, так что она с облегчением сменила тему и шутливо закатила глаза:
– Кто станет скучать по такому, как ты?
– А кто бы не стал? – надменно спросил Локи.
– Я, как видишь, не стала.
– А вот Сигюн скучает. Вероятно, она занимается этим прямо сейчас, в этот самый момент.
– Я не Сигюн, – отрезала Ангербода, и ей показалось, как что-то тёмное и ужасное расцвело в глубине её души, когда
– Конечно, нет, – согласился Локи. – Ты же живёшь в пещере.
– Что? – Колдунья огляделась вокруг, изображая удивление.
Локи весьма снисходительно похлопал её по руке и произнёс сочувственным тоном:
– Я думал, ты в курсе.
Ангербода не могла не восхититься его способностью сохранять невозмутимое выражение лица, и в ответ она прижала руку к груди:
– Что бы я без тебя делала?
– Знаю-знаю, я всем необходим. Так вот, как я уже сказал, ты живёшь в пещере. Кроме того, она явно более высокого мнения обо мне, чем ты. – Он посмотрел на неё с притворным подозрением и постучал себя по виску. – Я помню все твои саркастические замечания.
– Она явно знает о тебе не всё. Хотя, полагаю, и в тебе есть некоторые качества, искупающие недостатки характера.
– Был бы не прочь услышать об этом поподробнее.
– Ну, во-первых, ты отдал мне моё сердце. – Она сжала его руки и переместила их себе на живот. – И ещё вот это.
– Он меня толкнул, – произнёс Локи, удивлённо моргая.
– Полагаю, это означает, что ты ей нравишься. Кроме того, она икнула.
– Откуда ты знаешь, что это она?
– Я и не знаю. Скорее выдаю желаемое за действительное.
– По большому счёту мне всё равно, кто там, лишь бы не убирать за ним.
– Серьёзно?
– Серьёзней некуда. Наверно, я мог бы… например, подержать его или что-то в этом роде, или, может быть, даже попробовать рассмешить. Но как только он обделает пелёнки, я тут же верну его тебе.
– Ты совершенно бесполезен.
– Дети постоянно плачут и устраивают беспорядок, и их нельзя нигде оставить, потому что они просто укатятся с этого места.
Ангербода фыркнула.
– Может быть, я вообще не позволю тебе держать малышку, если ты собираешь беспорядочно класть её на столы и скамейки, откуда она может укатиться.
– И головы у них большие. Просто огромные. – Локи поднял руки вверх, на расстоянии полуметра друг от друга. – Вот такущие. Такую голову даже тебе, с твоими-то широченными бёдрами, будет довольно непросто вытолкнуть наружу.
– С моими, прости, чем?
Локи моргнул, открыл рот и тут же снова его закрыл. Ангербода уставилась на него, приподняв брови и ожидая, что он повторит своё последнее высказывание.
– А попробуешь их усадить, – продолжил он после паузы, – и их головы попросту запрокидываются – настолько они большие. Одним словом, от младенцев одни неудобства.
– Это от тебя одни неудобства.
– Знаю, и мне даже иногда приходится эти неудобства исправлять. Младенцев же абсолютно не волнуют последствия.
Ангербода покачала головой. Локи усмехнулся, наклонился и поцеловал её – и этот поцелуй был получше того, которым она наградила его, когда он вошел.
Это был настоящий поцелуй.– Теперь мы можем перейти к следующему пункту? Всё же я не видел тебя целую зиму.
– Я уже начала думать, что ты никогда не спросишь, – ответила она.
В конце концов они расположились на поляне у входа в пещеру, свернувшись поверх одеяла. Весенняя ночь была по сезону тёплой, но Ангербода не помнила, когда в последний раз спала на улице. Она всегда удивлялась, глядя, сколько на небе звёзд. По какой-то причине ей казалось, что за горами, граничащими с Железным Лесом, будет только пустота. Возможно, это было одной из причин, почему колдунья редко выходила из пещеры после наступления темноты, – из-за страха перед этой пустотой, из-за опасения осознать, насколько далеко она на самом деле забралась.
И всё же небо рассказывало совсем другую историю.
– В Асгарде так же много звёзд? – спросила она Локи. Они лежали на боку, лицом друг к другу, его живот прижимался к её животу, руки и ноги были переплетены.
– Практически, – ответил он. – Это всего лишь звёзды. Они выглядят одинаково отовсюду, уверяю тебя. – Он указал на две точки, которые горели ярче остальных. – Хотя вот эти совсем новые.
– Откуда ты знаешь?
– Ну, ты помнишь свою подругу Скади?
– Естественно, я помню свою подругу Скади. – Ангербода с трудом села.
Она опасалась самого худшего, так как не получала вестей от Охотницы с тех пор, как та уехала, чтобы отомстить за отца. Ведьма была удивлена, услышав из его уст имя подруги, но потом вспомнила, что он неоднократно видел её: например, это она привезла сено в пещеру, когда он застрял в обличье лошади, и потом весной она удивлялась необычному виду жеребёнка Слейпнира. И, конечно, Локи видел Скади осенью прошлого года, когда прилетел навестить Ангербоду как раз перед отъездом на зимовку в Тримхейм.
– У тебя есть новости о ней?
– Не переживай, с ней всё хорошо, – сказал Локи, и она снова легла рядом с ним. – Охотница заявилась в Асгард, требуя крови, но… в конце концов достигла соглашения с асами: взяла себе мужа из их числа и потребовала, чтобы её рассмешили, что удалось сделать лишь мне одному на свой страх и риск. – Он указал на звезды. – И тогда Один взял глаза её отца и превратил их в звёзды. Они теперь там, на небе, видишь?
Но Ангербода не смотрела на звёзды. Она вспомнила историю, которую им поведала Гёрд, – о том, какая судьба постигла отца Скади. Вспомнила горе, ярость и жажду мести, что терзали её подругу. Так что ей было трудно поверить в то, что рассказал Локи.
– Она выбрала себе мужа? Таков был выкуп? Но это же просто нелепо!
– Представь себе, да. Его зовут Ньёрд, и он из ванов, морской бог. Один из тех заложников, обмен которыми произошёл во время войны. Отец Фрейра и Фрейи. И чего тут нелепого? Муж – более чем справедливая компенсация за утрату отца.
– Ей не нужен был муж, – выдавила из себя Ангербода.
По какой-то причине известие о замужестве Скади разозлило её больше, чем ей хотелось признать. Новое чувство появилось у неё в груди – что-то вроде зависти. Это было похоже на те её ощущения, когда она впервые произнесла имя Сигюн.