Сердце Тайрьяры
Шрифт:
Я недоверчиво прищурился.
– Почему же моя голова все еще на плечах, а не на пике в назидание остальным, если ты уже второй раз называешь меня убийцей?
Виктор поморщился, словно увидел в супе муху.
– Не помню за собой привычки насаживать головы на пики, - усмехнулся он.
– Прости, я забыл. Ты больше любишь распинать монахов на крестах.
В моих глазах, кажется, мелькнула злость, не укрывшаяся от зоркого взгляда наместника. Он тяжело вздохнул и покачал головой.
– Жизнь вдали от Орсса не пошла на пользу твоей памяти?
– между бровей Фэлла пролегла глубокая морщина,
Настал мой черед тяжело вздыхать.
– Хотел бы я сам это знать, - мы столкнулись взглядами, и я заметил, что Виктор растерян. Он молча смотрел на меня, ожидая пояснений, и сейчас наступил самый удобный момент, чтобы дать их. Я отвел взгляд и неспешно зашагал по залу, держась от наместника на расстоянии нескольких шагов, стараясь говорить ровно и почти безразлично, - не буду скрывать, что я получил задание убить тебя. Ты знаешь это.
– Не ты первый, не ты последний, кто за многие десятилетия пытается это сделать, - небрежно повел плечами Виктор Фэлл. Я сглотнул. Сколько, интересно, их было? Скольких Солнечные Земли, получается, отправили на смерть?
– Я шел в Орсс с твердой мыслью выполнить задание короля, потому что последние шестнадцать лет это то, чем я занимаюсь. Выполняю задания разного рода. Это плата за то, чтобы носить это клеймо, - я указал на тыльную сторону своей правой ладони, - и не посвящать всю свою жизнь служению Святой Церкви. Тому, что ты называешь служением ложному Богу, если я не путаю.
Виктор кивнул, не перебивая. Похоже, мои слова заинтересовали его. Я продолжил.
– Последние шестнадцать лет я знал лишь распространенные слухи о тебе, об Орссе, о дексах и об этом замке. По пути сюда мне стало понятно, что добрая половина этих слухов - заблуждение. А полдороги спустя я начал понимать, что иду убивать собственного отца. По крайней мере, у меня были догадки, когда мне опытным путем объяснили, что такое темная кровь.
Виктор Фэлл изогнул бровь. Взгляд его вдруг сделался сочувствующим, он вздохнул, покачав головой.
– Ты потерял память, - сказал он, и, казалось, я услышал в его голосе искреннее сожаление.
– Да. И она не вернулась ко мне до сих пор. Я помню лишь обрывки. Ярче всего мне вспоминалась та ночь, когда умерла моя мать. От твоей руки.
Виктор вновь тяжело вздохнул. Мне показалось, на его лице отразилась смертельная усталость.
– Отр свидетель, я знал, что Литиция захотела бы отомстить мне твоей рукой, - невесело усмехнулся он, - она делала это в ту ночь и продолжает делать сейчас. Даже потеряв память, ты находишься под ее влиянием. Эта женщина своими убеждениями с детства затуманивала твой разум.
Я сжал руки в кулаки, давя желание заставить Виктора Фэлла замолчать. Не хотелось, чтобы он даже говорил о Литиции Виар после того, что сделал с ней, однако я заставил себя прикусить язык.
– Если надеешься услышать от меня слова сожаления, забудь об этом, - спокойно произнес наместник, покачав головой, - я не сожалею о том, что сделал. Я поступил так
ради цели, выше которой ничего стоять не должно.– Какой цели?
– нахмурился я. Виктор едва заметно улыбнулся.
– Это положено знать лишь стражам Орсса. А ты, мой мальчик, наемный убийца из Ордена, а не страж.
Я нахмурился, пытаясь заглушить раздражение. Виктор Фэлл тем временем кивнул, соглашаясь со своими мыслями, и повернулся ко мне в пол-оборота, снова сложив подушечки пальцев, словно в молитве. Это странным образом напомнило мне Дайминио, и впервые воспоминание о добром старике не принесло никаких приятных ощущений.
– Выходит, люди лорда Тюрена поплатились своими жизнями за то, что предали твоего короля?
– с усмешкой спросил Виктор, вновь поворачиваясь ко мне и наклоняя голову чуть набок.
Я вздохнул и понял, что пришло время ответить на этот вопрос честно. И, как ни странно, Виктор Фэлл - единственный, кто сумеет понять меня правильно.
– Знаешь, я хотел бы, чтобы это было так, - я отвел взгляд и взглянул на свои ладони, - очень хотел, пусть даже это бы стоило мне жизни. Я узнал о желании Тюрена заключить с тобой от него самого. Но решение убить его и его людей принял не поэтому.
Наместник с интересом посмотрел на меня, и я спокойно выдержал его взгляд.
– Почему же ты принял такое решение?
– с улыбкой спросил он, поняв, что пауза затянулась. Я кивнул.
– Потому что я знал, что Орссу даром не сдался такой союзник, как Рихард Тюрен. Мы не ведем дел с предателями. Люди, которым мы доверяем, с нами едва ли не с самого рождения и до самого конца. Своим решением Рихард сам подписал себе смертный приговор, я лишь его исполнил, потому что мог и должен был так поступить...
Собственные слова заставили меня осечься. Забывшись, я вдруг начал говорить "мы", имея в виду Орсс и стражей. И, что самое странное, я говорил это искренне и чувствовал свою причастность каким-то неизвестным доселе образом. Орсс так быстро заставлял меня чувствовать себя... дома. А ведь ушло много времени, чтобы я стал называть своей родиной Дираду. Сейчас я понимал, что все шестнадцать лет попросту пытался убедить себя в этом. Элла - прекрасный город, и она тепло принимала меня, но все же...
Виктор Фэлл понимающе хмыкнул.
– Надо отдать должное хитрости вашего ордена, - усмехнулся он, - они превзошли себя. Мне впервые так хочется поверить своему убийце. Но желание верить не есть доверие. И если ты считаешь, что этот поступок снова сделает тебя стражем Орсса, то глубоко заблуждаешься.
Я постарался не улыбнуться в ответ на эту реплику и опустил глаза, покачав головой.
– На это мог рассчитывать только круглый идиот или самонадеянный индюк, вроде Рихарда Тюрена.
Мои слова заставили наместника ухмыльнуться.
– Ты прав, я не страж Орсса. Я перестал быть им в ту ночь, шестнадцать лет назад, - мы столкнулись глазами, и мне вдруг показалось, что взгляды у нас одинаковые. Это вызвало у меня невольную, немного нервную ухмылку, - но если надеешься услышать от меня слова сожаления, забудь об этом. Я не сожалею о том, что сделал. Для меня тогда не существовало цели выше, чем отомстить за смерть матери. Я могу этого не помнить, но я это знаю.
Виктор пронзительно смотрел на меня, не в силах сдержать улыбку.