Серая Башня
Шрифт:
Н’риэль ещё раз всё тщательно перепроверил и получил те же результаты — только мой организм подходит для процедуры Глэйморр.
Тогда мы пошли по другому пути — мы оповестили другие Дома о том, что собираемся посетить Мабдэйнэдор и нам требуется доброволец, чей организм подходил бы для процедуры Глэйморр. Почти никто не откликнулся — все ужасались мысли о том, чтобы превратиться в маленького волосатого мабдэйна и попасть в страну, где зловещее здание-машина, здание-антенна, может в любой момент атаковать тебя особыми боевыми волнами, расщепив на атомы.
Отец очень расстроился. Он просил Н’ри превратить в мабдэйна его вместо меня — и Н’ри лишь заметил в ответ, что процедура
Я успокоил отца и сказал, что всё в порядке. В конце концов, ведь это я люблю Эндэлина-Аррию и ради единения с ней собираюсь добыть Мея-Н’раад. Отец мне ничего не должен, и никто другой — мне придётся самому идти на риск ради того, чтобы добиться своей цели.
Похоже, этого нельзя было избежать — мне придётся пройти через процедуру Глэйморр и отправиться на Планету Людей.
Разобравшись с этим вопросом, мы столкнулись с другой сложностью — на Х’айтрайенборр не было камней, открывающих Арки в другие миры. Не понятно, как я должен был попасть в Мабдэйнэдор.
Однако, когда отец и Н’ри навели справки, выяснилось, что Ори-Ари, когда требовал от нас отправиться в Мир Людей, говорил о том, что действительно возможно совершить. Оказалось, как минимум, один камень, открывающий Арку для межпланетных перемещений, на Х’айтрайенборр имелся — и это был камень, открывающий портал как раз в Мабдэйнэдор.
Это был камень, который некогда принадлежал Анэйрину — с помощью которого он и вернулся из Мабдэйнэдор после того, как поместил Мея-Н’раад в Серую Башню и оставил на попечение Отатиса.
Камень был изъят у него незадолго до казни и хранился в К’хронаале у особых смотрителей. За камнем зорко приглядывали, потому что это был, судя по всему, вообще единственный T’han A’lot на всей планете. Не могло быть и речи о том, чтобы камень попал в чьи-то частные руки или чтобы он покинул планету.
Через Ори-Ари (мы связались с ним и на его вопрос дали ответ, которого он и ожидал) мы смогли договориться с хранителями камня, чтобы они предоставили его нам — под их присмотром, разумеется — для использования в Арке. Отдать нам камень бессрочно они не могли, и — самое ужасное — они не могли позволить камню покинуть планету.
Это означало, что я смогу открыть с помощью камня Врата в Мир Людей — но не смогу взять камень с собой, чтобы с его помощью открыть Врата обратно.
Это означало, что моя отправка на Землю Людей — будет в один конец. Я не смогу вернуться. Пока не найду другой камень, открывающий Врата на Х’айтрайенборр. Не знаю, имеются ли другие камни на Земле Людей, но там точно находится Мея-Н’раад, камень, открывающий Врата в любой из миров Империи, и если я его добуду — с его помощью я смогу вернуться назад.
Перспектива вырисовывалась невесёлая, и отец был против этой затеи. Но что лежало на чаше весов? В случае успеха — с нашего Дома будет снят общепланетный бойкот. Наше имя очистится. Получив Мея-Н’раад, наша планета обретёт доступ к мирам, типа планет из пространства Библиотеки, где мы сможем добыть знания и технологии, что помогут нам вновь вернуться к научно-техническому прогрессу и — самое главное — уничтожить дикозверей. Мы сможем отомстить мирам-бунтовщикам, которые причинили нам столько бед во время Великой Войны. Мы сможем отомстить миру, создавшему дикозверей и заславшему их к нам — миру Ангоф. И — последнее, но не по значимости — Эндэлина-Аррия будет моей супругой. Разве всё это — не заманчивая награда, ради которой стоит рискнуть?
Я и сам сомневался, и боялся, как и отец, но после того, как мы поговорили с Ори-Ари и оповестили о своём решении
К’хронааль, отступать было уже поздно.Наш Дом начали посещать представители других Домов. Они желали нам удачи, помогали в обсуждении плана действий, а вскоре нас посетили и хранители камня, который они привезли с собой.
Я задался вопросом: а был ли свой камень и у Эйрина, главы Среднего Дома Ринн-Ларр-эль, «Ласточкино Гнездо»? Эйрина казнили после Великого Предательства, вместе с Анэйрином, однако камня при нём не нашли, и обыски в Доме Ринн-Ларр также не привели ни к каким результатам. Сейчас вад’хаэлем Дома Ринн-Ларр является сын Эйрина — Эриндэль, или полностью — Лар-Аэрин-Д’хаэль. Говорят, он разделяет взгляды своего отца насчёт того, что другие миры должны быть свободы от влияния и власти Х’айтрайенборра.
Если бы у него был камень, открывающий Врата в Мир Мабдэйнов, и он узнал бы, что Х’айтрайенборр посылает агента, чтобы выкрасть Мея-Н’раад… — он мог бы послать своих агентов помешать ему. В слугах у него нехватки не было — говорили, у Эриндэля имеется огромное количество бастардов, при чём все они — д’хэйлэлли, полукровки. Ужасные внешне, больные от рождения и живущие недолго. Но неплохие воины и преданно служащие своему отцу.
На тот момент эти вопросы меня не особо волновали, и я не уделил Дому Ласточки слишком много внимания. Меня больше заботило то, что мне предстоит пройти процедуру Глэйморр и попасть в Мабдэйнэдор — где я буду одинок, живущий среди чужаков, заброшенный в чужой мир.
Страху моему и печали — не было предела.
Глава 54
Мы плывем на лодочке по волнам любви
Узнав о том, что я собираюсь сделать, Эндэлина-Аррия предложила мне встретиться в роще Эбэр-Феалд, находящейся неподалёку от К’хронааля.
Я прибыл на встречу с небольшой свитой, которую оставил за пределами рощи. Поблизости я заметил свиту слуг из Дома Башня Над Рекой, что, судя по всему, сопровождали Эндэлина-Аррию.
Я встретился с Эндэлина-Аррией, и она играла мне на deilynn. В роще находились Арки, что открывали порталы, завязанные друг на друга внутри рощи, и мы веселились, гоняясь друг за другом по всей Эбэр-Феалд, ныряя в Арки и выныривая в совершенно неожиданных местах. Нам было радостно, мы смеялись.
Затем мы сели на лодку и поплыли по пруду, что находился тут же в роще. Эндэлина-Аррия продолжала петь и играть, а я слепил её портрет. Получившуюся фигуру я, по её настоянию, подарил ей.
Под конец встречи dwynnaen вручила мне заколку, которая была на самом деле at’harrakht inneal' — пластичной машиной из нано-материала. Основная форма заколки была — drav-pfirillis.
Эндэлина-Аррия хотела, чтобы я взял это устройство с собой в Мир Мабдэйнов, чтобы «летящая смерть», подчиняясь моим мысленным приказам, всегда могла прийти мне на помощь. Ещё одна из форм этой заколки была курительной трубкой. Эндэлина-Аррия многое узнала о том, что мне предстоит пережить во время и после процедуры Глэйморр — оказывается, она долго и подробно беседовала с Н’риэлем на эту тему.
Н’риэль, зная, что после Глэйморр мне предстоит переживать много боли практически каждый день, разработал для меня целебные средства — порошок, эликсир и специальный отвар, а также курительную смесь. После становления мабдэйном я должен буду принимать их регулярно, ежедневно, чтобы они облегчали мою боль, а также не давали процессу мутации и хирургическим пластическим изменениям двинуться вспять. Лекарства Н’ри одновременно будут удерживать меня от обратного превращения и снимать боль.