Серая Башня
Шрифт:
Она охнула, а я, выдержав паузу, с улыбкой продолжил:
— … отправимся на Х’айтрайенборр.
Она вздохнула.
— Ах, скорей бы, господин! Ах, хоть бы всё вышло именно так!
В приступе восторга она сжала кулаки, свела их вместе и поцеловала.
Мы с Мэлис набрали в дорогу еды — из того, чем поделились с ней местные жители — а затем вышли наружу.
Стоял зимний день, воздух был прохладен. Я набил чубук трубки курительной смесью, приказал трубке зажечься — смесь тут же задымилась — и мысленно позвал мою лошадку. Я не знал, жива ли она ещё и как далеко успела убежать. Здешние леса кишат волками —
Кафф пискнул, дав мне знать, что связь с животным установлена, и животное движется на мой призыв. Я почувствовал облегчение. Через некоторое время, издавая приветливое ржание, показалась лошадь.
Я встретил её с радостью, обнял и погладил по голове. К седлу были прицеплены все мои сумки, и я добавил к ним те, в которые собрал запасы пищи из этой деревни.
Обняв на прощание Мэлис, я взобрался на лошадку и двинулся в путь. Путь мой лежал на север — я должен догнать Тольскера, Даида и отряд стражей прежде, чем те достигнут Аг-Винэос. Догнать и отобрать камень Мея-Н’раад.
Глава 58
Последний из Дома Ринн-Ларр-эль
Весь день я провёл верхом, преследуя Тольскера, Даида и стражей. В пути мне встречались следы их коней, а также ночная стоянка. Сам я тоже был вынужден остаться ночевать в лесу. Хорошо, что в седельных сумках были все нужные травы, из которых я делал отвар, а также лечебный порошок и эликсиры.
На следующий день, примерно в полдень, я пережил неприятную встречу. Я ехал по лесу, и вдруг что-то врезалось в меня на огромной скорости, и я упал на снег.
Это оказалось бревно, подвешенное на верёвках к деревьям и пущенное в меня из засады.
Долго гадать о природе таинственного противника не пришлось — тут же появился воин Дома Rinn-Larr-el', третий, последний оставшийся в живых из тех, кого Эриндэль послал чтобы помешать мне.
Воин бросился на меня с воинственным криком.
— Staen! — крикнул я, и д’хэйлэлле замер.
Я поднял правую руку, указал на перчатку и произнёс:
— T’hou iul' t’horr nit’he d’heilelle? («Знаешь что это, полукровка?»). T’horr dravuk crgerenn. («Это боевая машина»). T’horr mo uirlis T’ha’elya T’haart. («Это моя машина 'Звёздный Меч»). Nee dirr erraid. («Не совершай ошибки»). Ae’hd k’hegaten. («Сдайся, отступись»). B’hen iomlenn aen saolli. («Останешься жив и здоров»).
Противник усмехнулся. Он скрестил руки на груди, и из-под металлической маски прозвучал искажённый рокочущий голос:
— Niivirinna. («Не очень-то пугает»). Troid’he aen simheskarr! («Толькой бой насмерть, никаких отступлений!»).
Я покачал головой и печально вздохнул.
— T’hou yarr moeruil'. («Ты глуп»). T’hou b’hen mmrib’h. («Ты умрёшь»).
Противник запальчиво вскрикнул:
— Troid’he aen simheskarr! («Бой насмерть! Всё или ничего!»). Aeloiimpa! («Ура!»). Nimmrit nimrat! («Двум смертям не бывать!»).
Я ответил:
— T’hvau toil' moeruil' d’heilelle. («Как пожелаешь, глупый полукровка»). Straat mvar d’hoig’h de t’hou. («Тебя ждёт неотвратимая гибель»).
Противник занял боевую стойку и произнёс, постучав кулаком по груди:
— Mo skiriorrа ail'. («Моё сердце как скала»).
Я усмехнулся:
— Dravurokas luat’h bristir ail' emhiarr aen iarantal'. («Лазер легко режет и скалу,
и строительный камень, и металл»). Ar troid’he b’hen giorra. («Наша битва будет забавной»).И мы с воинственным криком бросились навстречу друг другу. Вперед я выставил левую руку в перчатке, а правую отвёл назад и как бы «влёк» её за собой, заводя на замах для удара — хотя в ней ничего не было. Пока не было.
У противника в руках были два Г-образных меча, а тело защищала броня — полный доспех, включая шлем и маску.
Когда до противника оставалось всего пара шагов, я через кафф отдал приказы перчаткам, и те начали трансформироваться. На левой руке появился щит, закрывающий предплечье, а правая перчатка превратилась в рукоятку, из которой начало расти лезвие — рука как раз была отведена в замахе для хорошего удара сверху.
Противник взмахнул мечами, и к этому моменту левая перчатка уже полностью трансформировалась в щит, и я подставил его под удар. Не знаю, обладали ли мечи противника атомарной заточкой, но мой щит без проблем выдержал удар. Я махнул щитом и оттолкнул оружие противника в сторону. Враг отклонился вбок, и верх его туловища стал открыт для удара. Я повёл меч.
Противник вовремя заметил Звёздный Меч, обрушивающийся сверху, спешно подставил под удар два скрещенных клинка. Звёздный Меч угодил точно в перекрестье лезвий, прямо над головой противника.
Я надавил на меч, но противник прочно удерживал блок — в конце концов, он использовал две руки, а я лишь одну. К тому же, вполне возможно, его броня обладала функцией экзоскелета, увеличивая силу пользователя.
Я был готов к этой ситуации и вновь отдал мысленную команду через кафф. Я приказал мечу трансформироваться в цепную пилу с атомарной заточкой.
Из лезвия тут же выросли зубцы, и меч-пила заработал. Атомарная заточка обеспечивает холодному оружию возможность разрезать любые материалы, в том числе и металл других мечей. Зубцы пилы тут же вгрызлись в оружие противника, и на лезвиях начал расти разрез. Меч-пила в считанные секунды разрезал вражеские клинки, и лезвие обрушилось на его шлем.
Зубцы без труда вгрызлись в шлем и маску, и меч пошёл вниз, разрезая броню, как масло. Я заметил, что конец меча не только режет металл маски, но и на некоторое расстояние погружается в плоть за ней, и из щели разреза летят кровавые брызги. Из-за маски послышался дикий вопль.
Меч рассёк маску и вонзился в грудной доспех. Снова лезвие на какую-то часть погрузилось в плоть за доспехом, и снова легко и быстро поползло вниз, не встречая препятствий. Из разреза на туловище, в том месте, где проходила пила, вновь полетели брызги крови, и вопль за маской не прекращался.
Наконец, меч-пила дошёл до самого низа и легко выскользнул между ног. Я трансформировал левую перчатку в бойцовский кулак с утяжелителем-кастетом и врезал противнику в грудь так, что того отнесло на несколько шагов назад.
Я трансформировал оружие обратно в перчатки. Кровь собралась на кончиках пальцев правой руки, и капли падали на снег.
Противник был ещё жив — он стонал, лёжа на снегу, а над головой взлетали облачка пара от дыхания. Я подошёл и присел рядом.
Я сорвал две половинки разрезанной маски и отшвырнул в стороны, и мне предстало уродливое лицо выродка Эриндэля — все его бастарды-д’хэйлэлле были ужасно уродливы, очень болезненны и жили недолго.