Секвойя
Шрифт:
— Ты больше не должна видеться с этим парнем, Кэри.
Это прозвучало, как приговор.
— Что? — она все же надеялась, что не расслышала, или просто неправильно поняла. А может, он просто пошутил? Однако молчание на том конце заставило ее вспомнить, что отец вообще довольно редко шутил.
— Но ты не можешь решать за меня, — попыталась возразить она.
— Могу, если речь идет о твоем счастье. Милая, ты сама не понимаешь, что делаешь. Это не тот человек, который тебе нужен. Поверь своему отцу, — его голос смягчился.
Каролина
— Попроси меня о чем-нибудь другом. О чем угодно, только не об этом. Нет…
— Кэри, ты больше с ним не увидишься, — безапелляционно заявил Андрэ, не обращая внимания на ее мольбы, — и ты сделаешь так, что он не станет тебя преследовать. Иначе, — голос отца стал тише и жестче, — я сделаю так, что он окажется там, откуда я его только что вытащил. Поверь, мне несложно это устроить. А с его образом жизни мне даже стараться не придется.
— Папа, не надо, — ее голос сорвался. Она сглотнула ком в горле, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. — Пожалуйста, не заставляй меня… — задыхаясь, бормотала она.
— Я тебя предупредил, — бросил Андрэ и отключился.
— Папа! — крикнула она в тишину.
Каролина не знала, что делать. Она смотрела на Джастина, сидящего на диване в гостиной вместе с Клодом и Габи. Он смеялся. И она была многое отдать за эту улыбку. За то, чтобы его лицо никогда больше не омрачала печаль или тревога.
Теперь от нее зависело, что с ним будет дальше. Остаться с ним, подвергая его неминуемой опасности; позволить себе наслаждаться жизнью какое-то время, зная, что у этого будут ужасные последствия?
Или уйти, когда он только начал оживать, и добить его этим? Но знать, что он свободен и ему больше ничего не угрожает…
Дышать стало тяжело. Но выбор был очевиден.
И только сейчас она вспомнила отца слова, о том, что он не должен ее преследовать. Но ведь он будет. Каролина закрыла лицо руками, лихорадочно соображая, что же делать.
Просто сказать ему, что ничего не выйдет, она не могла. После того, что было прошлой ночью, он бы ей просто не поверил. А если бы и поверил, то все равно бы не отступил. Единственным выходом было сделать так, чтобы он сам больше не захотел ее видеть.
Краем глаза, Каролина увидела Джастина, направляющегося к ней в кабинет. Она стремительно набрала номер, молясь, чтобы на том конце ответили до того, как Джастин войдет. Пытаясь сглотнуть ком в горле, и не разрыдаться, подавляя отчаяние, она старалась продержаться еще какое-то время, пока не сделает то, что задумала.
Когда дверь приоткрылась и Джастин вошел, ища глазами Каролину, она громко говорила по телефону, делая вид, что не заметила его.
— Боже, как же я скучаю по тебе, — тянула она. Голос звучал слегка хрипло, возможно потому что к глазам подступали слезы. — Я не видела тебя целую неделю, и она казалась мне вечностью! Мне нужно было уладить одно важное дело. Что? Да, все хорошо, но оно отняло слишком много времени, — поморщилась она. — Не могу дождаться, когда увижу тебя снова, Ник! — проникновенно добавила она.
Вдруг
телефон исчез из ее руки.— Не жди, Ник, она не придет, — мрачно сказал Джастин.
Каролина повернулась и выхватила трубку:
— Не слушай его, милый, я перезвоню позже. Не планируй ничего сегодня, хочу тебя увидеть, — добавила она и отключилась, собрав все силы и смерив Джастина поддельным гневным взглядом.
— Ты что себе позволяешь? — возмутилась она.
— Может, объяснишь? — поднял он бровь. — Я думал, у нас уговор.
Каролина не нашла, что ответить. Она отвела взгляд. Боже, как же тяжело ей было играть. Опустив голову, она шумно вбирала в себя воздух, пытаясь успокоиться.
— Эй, — тихо сказал Джастин, обнимая ее за плечи, и пытаясь поймать ее взгляд, — все ведь хорошо, просто скажи мне, что происходит?
Похоже, намеков он не понимал. Она неторопливо освободилась от его объятий, поправляя блузку.
— Кэри, это какая-то новая дурацкая игра, правил которой я не знаю? Скажи мне, что это все шутка, — просил он.
— Прости, — покачала она головой, обняв себя руками.
— Не верю, — сказал он, закрыв глаза. — Я не верю тебе.
— Это твое дело, — сухо ответила она.
Громкий смешок нарушил тишину. Спустя секунду Джастин уже хохотал. Правда, смех вовсе не казался веселым.
— Ясно, — резко помрачнев, кивнул он, глядя в пол. — Ничего из этого не было правдой… В очередной раз… — снова усмехнулся он, словно поражаясь своей наивности. — Я в очередной раз поверил тебе… Как последний идиот! — Джастин схватился за голову, мотая ею из стороны в сторону.
— Можешь считать, что это была ложь во спасение, — немного помолчав, ответила она.
— Спасение? Ты понимаешь, о чем говоришь? Спасение от чего?
— От тюрьмы, — сказала Каролина.
Плохо видя от застилающей глаза пелены, он прищурился, и посмотрел на нее:
— Ты не спасла меня, ты меня уничтожила, — горько усмехнулся он.
Каролина не могла спокойно смотреть на это, хотя и старалась изо всех сил. Было невероятно обидно от того, что приходится сознательно рушить все, что так долго выстраивалось. Но рядом с ней он не будет в безопасности. А только этого она и хотела для него.
И все же, как бы ни было плохо ей, ему было в тысячу раз хуже. Джастин даже не смог посмотреть на нее снова. Он молча попятился назад, и, развернувшись, пулей вылетел из дома, провожаемый удивленными взглядами.
Оставшись одна в пустом темном кабинете, Каролина бессильно опустила руки. Слезы, перебарывая гордость, самоуважение, показное безразличие, подступали к глазам, создавая жуткое давление где-то в районе переносицы. Внутри все сжималось, как бывает во время тошноты, подкатывающей к горлу. Сильные спазмы сотрясали ее, заглушая внутренний голос, который вопил, что именно сейчас нужно быть сильной. Слабость в ногах стала настолько невыносимой, что колени подогнулись, и Каролина, словно желе, стекла вниз по стене, безжизненно глядя в пустоту.