Чтение онлайн

– Еще как!
– улыбнулся наш попутчик.

Слово за слово, и Николь (так он представился. Нормально, да? Уже за сорок, а все еще "Николь"!) рванулся в вагон-ресторан заказывать столик, а Люс вычитала мне нотасьон о необходимости соблюдать конспирацию, не высовываться, не дерзить и тем более, не скандалить. В Мортир мы должны заявиться серенько.

Я согласился, оговорив условие, что не потерплю слишком откровенных приставаний этого Николя. Ма эти условия приняла с оговоркой, что сама будет решать, какие приставания будут "слишком откровенными". И вновь я не добился внятного объяснения

всему со мной сейчас происходящему.

К счастью, Николя в вагоне-ресторане, ухаживая за Лю и явно намереваясь ее подпоить, так нарезался сам, что приставать оказался не в состоянии. К его, конечно, счастью, потому, что кулаки у меня все-таки чесались. Потом его, по меткому сравнению классиков, тяжелого во сне, как комод, мы с проводницей переволокли в нащ вагон. Ну, не хотелось мне с ним возиться, но проводницу было жалко. Совсем молоденькая. И если бы какой крокодил был. А так... За что и были вознаграждены - его, уже храпящего, отселили в свободный отсек.

– Вот теперь слушай, - наконец-то начала Лю шепотом свое откровение.
– Мы уже умерли. Убиты. И зверски изуродованы. Но по генетике и пальцам установят, что это - мы.

– Это мы, значит дома...

– Да, оставили генетику для сравнения.

– А... убили кого?

– Потом, - отмахнулась Лю.

– Как "потом"?
– изумился я.
– Кого-то вместо нас грохнули... Ты что, ма, заказала кого?

– Трупы заказала. Скоропостижников под нас закосили. Не об этом сейчас. Мы теперь - другие люди. И у нас будет другая жизнь. Может, навсегда. Это трудно, сынок, но это надо, пойми, на-адо.

Она редко называет меня "сынком". Как и я ее "мамочкой". Но сейчас вот вырвалось. Волнуется? Или от вина? Все-таки поугощал ее крутым вином этот Николя. Вот тоже, странно, в ресторане шикует, а едет в плацкарте.

– Ну, надо так надо. Даже интересно, по легенде пожить, - не понял я ее волнения.
– А где она будет, эта "другая" житуха? Не в этой Мортире хотя бы?

– Там я заказала себе пластику. Фейс мне, увы, придется сменить.

– Но ма!
– даже вскочил я с места.
– Такой... Такое...

– Красивое?
– улыбнулась ма, как-то очень по хорошему, по доброму взглянув на меня.
– Ничего. Вот, посмотри, промоделировали мой новый фасад.

Я вначале нехотя взглянул. Затем присмотрелся. Присвистнул, забрал карточку и начал пристально вглядываться.

– Ну и как?
– через некоторое время забрала у меня фото Лю.

– Круто! А со мной что делать будем?

– С тобой - ничего.

– Ну-у-у, это не по-пацански. Ты, значит, смываешься, а я - за весь базар отвечаю?
– шутливо возмутился я. Хотя, в каждой шутке только доля шутки. Если надумают искать, то - и её и меня. Но должна же она понимать, что если Кэп меня выследит, то и о ней все выпытает.

– Нам надо продержаться пару месяцев. Несколько месяцев, - поправилась ма.

– Может, сказала бы ты Кэпу все, что знаешь, да и жили бы тихо- мирно?

– Никогда! Да и не знаю я ничего, - быстро спохватилась Лю.
– И скоро у Кэпа и его команды руки будут коротки нас тронуть.

– Выйдешь замуж за олигарха?
– поинтересовался я планируемым изменением нашего статуса.

– Совсем-совсем

другая песня. Но не сейчас и тем более, не здесь. Пока привыкай к новой биографии. Вот, почитай, - протянула она мне паспорт.

Я оказался Михаилом (буду представляться Майклом, Мишелем, это уж как кому понравится) с очень странной фамилией Борто.

– Я француз?
– справился я у Лю о своей новой национальности.

– Полукровка, - улыбнулась она в ответ, вновь что-то выискивая в "айке".

– М-м-м, спасибо, - промычал я, прочитав отчество.
– Какое-то садистское чувство юмора.

– Что было, сынок, что было. Главное - не липа.

– То есть такой Зигмунтович где-то обретается?

– Обретался. И не один. Со старшей сестрой.

– И их...

– Я же тебе сказала, это...

– Скоропостижники?

– Они погибли в автоаварии. Теперь мы живем за них, а они будут похоронены за нас. Вот, кстати, смотри, - протянула она мне свой смарт.

В новостях часа действительно сообщили, что в страшной автоаварии (тачка попала под поезд) погибли водитель такси и два пассажира. Их разделало до неузнаваемости, но по документам личности всех троих установлены. Это...

Слышать свое имя в таких новостях очень даже непривычно.

– Так вот, Марк... То есть, Майкл, - продолжила Лю, забирая мобильник.
– Кэп и его банда от нас не отстанут. Огромные бабки на кону. Ни он, ни его отморозки не поверят, что твой отец эту тайну унес с собой в ад. Что он её отрыл, это даже не обсуждается. Но выпытать ее у твоего папаши Кэп не успел. Все-таки Вик был еще тот... кадр. И сам с пытки соскочил и еще трех Кэповых палачей с собой прихватил... Но эти подробности не для детей, - спохватилась Лю.
– И Кэп, надо отдать ему должное, довольно долго терпел, - вынюхивал, выслеживал. Ждал, когда я осмелею и пойду в пещеру Алладина. Но сейчас его на чем-то нагрели, бабки срочно понадобились, и его уроды вот-вот принялись бы за нас "вплотную".

Что такое у Кэпа "вплотную", я немного слышал от ребят. Но это так, фольклор. А вот папаша мой по пьяни дружку своему на кухне рассказывал. Уж кто-кто, а он знал. Поэтому, когда гориллы Кэпа поволокли его "поговорить вплотную" - подорвался. И их - туда же. Троих. А еще двоих здорово посекло. Все-таки "лимонка" - РПГ еще та граната. Но поподробнее о папаше в другой раз. А вот насчет "вплотную", то поверьте, лучше не надо. Поэтому я вновь вчитался в новый паспорт.

– Надо же было подменить документы на наши? А эти откуда чистенькие, если...

– Но Майкл, ты вот в такси с документами ездишь? Нас опознают по нашей машине, нашей одежде, потом - по генетике.

– А эти их ксивы? Сначала у них стащили документы, а потом они попали под поезд?
– насторожился я.

– Да успокойся ты, - протянула руку, чтобы потрепать меня по волосам Лю ( есть у нее такая раздражающая привычка).

– Что-то здесь не так, ма, - уклонился я от такой ласки.
– Что-то здесь нечисто. Как бы нам с такими фокусами не влипнуть...

– Да что ты, что ты! Больщой полицейский бонза занарядился. Все не так. Вот эти документы - не тех несчастных. Сегодня дождались смерти каких-то бомжей приблизительно нашего возраста.