Сефирэ
Шрифт:
– Это не особо приятная история... Меня выбрали для жертвоприношения в моей деревне. Односельчане всегда верили в бред старейшин, будто бы кровь девственной девушки не дает случиться засухе и тому подобному. Ну, а дальше как у всех: я умерла, но почти сразу возродилась, уже в образе богини. Они все со страху разбежались, -Мирель грустно улыбнулась.
– Но я правда помогла им, послала богатый урожай, процветание... На месте этой деревни до сих пор сохранилась статуя - памятник богине плодородия. Это случилось, кстати, всего за сорок лет до твоего появления...
– Ясно, -Сефирэ была не особо интересна вся эта история.
– Что же тебе тогда непонятно? Когда вампир обращает человека, человек умирает, а затем уже восстает в образе такого же кровопийцы. Меня обратили - я умерла, но восстала не просто вампиром, а богиней-вампиром.
– Мне достаточно просто поспать, и силы восстановятся. Но, думаю, выпив крови либо пожрав чьи-то души, я действительно стану сильнее. И клыков у меня нет, даже не спрашивай о таких глупостях...
– Вот как...
– протянула Мирель. Она поняла, что Сефирэ не особо склонна к разговорам, и замолчала. До самой деревни они больше не говорили.
Лес кончился настолько неожиданно, что девушки даже недоуменно оглянулись. Только что они продирались сквозь чащу - и вот, перед ними, в каких-то пяти сотнях рон, расположилась деревня. Дальше виднелись поля, а еще дальше, на линии горизонта - снова лес.
– Я подожду тебя здесь, -Сефирэ уселась прямо на землю, откинув капюшон и подставив лицо солнцу.
– Только давай быстрее.
– Э-э-э... Ну хорошо, -Мирель словно задумалась на секунду, потом помотала головой и направилась к деревне. Сефирэ лишь услышала неразборчивое "и картошки побольше, лучше со специями" и раздраженно выдохнула. После обращения она ни разу даже не подумала о еде, это стало для нее чем-то совершенно чужим.
Она смотрела вслед Мирель. Вскоре голубой плащ уже нельзя было разглядеть за ветхими домами. Вдалеке сновали люди, но богиня не обращала на них внимания. Она перевела взгляд на солнце - здесь оно было слегка оранжевым, в отличие от многих других миров, где самым распространенным цветом был желтый. Зрачок ее сузился в узкую щелку, радужка максимально расширилась. Сефирэ знала, что во многих мирах вампиры избегают солнца, но к вампирам Нижнего Мира это не относилось. Они, кажется, вообще ничего не боятся - ведь по силе равны Истинным Богам. Хотя, в их мире и солнце другое - черное. Оно же и является луной, ведь Нижний Мир - плоский. И в Верхнем Мире таких миров предостаточно, но часто встречается и круглый тип, называемый планетой - ученые людишки все выясняют, как он там вертится и вращается, и думают, что их мир бесконечен. Пусть думают...
На ярко-голубом небе не было ни единой тучки. Солнце мягко светило в вышине, пели птицы, откуда-то рядом доносилось настойчивое журчание ручья. В деревне сновали крестьяне, но на таком расстоянии их совсем не было слышно. Сефирэ улеглась на траву, положив руки под голову. Окружающая идиллия слегка раздражала ее. Богиня продолжала прямо смотреть на солнце и наконец начала думать. После пробуждения эмоции захватили ее, но теперь надо действовать здраво.
Со стороны Совета ей ничего не грозит, так как она - Каратель. Теперь понятно, почему никто ей ничего не говорил о том, что она - возрождение Арахаль. Все тряслись за свою шкуру, ведь неизвестно, кого она решит убить. Но почему молчали все? Арахаль нужна для перерождения мира, рано или поздно Сефирэ все равно узнала бы правду. С другой стороны, почему все боги обязаны знать, что она - возрождение великой богини? Вполне возможно, что в курсе лишь немногие, вероятно - только Совет.
По поводу ее следующих жертв - Мирель сказала, что двое из девяти уже умерли, Агнесс и Леофан. Причем умерли довольно подозрительно, скорее всего, их убрали, боясь, что они все расскажут. Тогда почему остальные живы(если, конечно, действительно живы)? Они настолько надежны? Вивеус, по крайней мере, особо надежным не выглядел, да и Мирель тоже, почему их не тронули? Почему не убрали всех участников? И главное, кто из этих девяти был руководителем? Мирель сказала, что с ней обо всем договаривалась некая Агами, но на главную роль она не тянула, у Мирель создалось ощущение, что всем этим руководит кто-то за ее спиной. Тогда получается, что предателей десять?..
Множество вопросов возникло в голове Сефирэ. Ее раздражение росло, ведь ответить толком она не могла ни на один. Ладно, сейчас главное - получить меч, а дальше она подумает, что делать... Сама Сефирэ из всех предателей помнила лишь Вивеуса и
Аарона - именно они на том памятном пиру почти трехтысячелетней давности попросили ее выйти в кабинет "поговорить о чем-то важном". В кабинете было еще несколько богов - на них на всех были маски и, естественно, печать тайны, разновидность печати сокрытия. Получается, засветились тогда только двое. Кто остальные - неизвестно, но Мирель была уверена, что сама Агами тоже участвовала. Об Агнесс с Леофаном она узнала от них самих - они связывались с ней и просили о встрече, чтобы поговорить о "том случае". Именно после этого они и погибли. Почему никто не тронул Мирель, остается загадкой. Сефирэ решила, что расспросит обо всем Агами - вот уж кто точно знает больше всех. Скорее всего, она была чьим-то представителем, поскольку, цитируя Мирель, "Тогда, когда мы ждали тебя в этой комнате, все обращались только к Агами - она тоже была в маске, но только чтобы скрыть свое лицо от тебя, и печати тайны на ней не было. Я думаю, она связалась со всеми так же, как и со мной, но она не походила на того, кто все это придумал. По-моему, она просто передавала чьи-то приказы". Любопытно, если учесть, что Агами состоит в Совете. Кто может так спокойно ей управлять?..Сефирэ отвлеклась от своих мыслей. Глядя на солнце, она не заметила, что небо вдруг покраснело, словно его заволокло кровавыми тучами. Звуки будто полностью исчезли - лишь со стороны деревни донесся женский вскрик.
– Мирель?! Будь ты проклята со своей картошкой!
Сефирэ вскочила и бросилась вперед. Как только она оказалась у самой границы деревни, словно из ниоткуда взялся туман. Почти прозрачный, но такого же красного цвета, как и небо. Резко потемнело. От недавней идиллии не осталось и следа. Богиня увидела крестьян - вернее, только их спины, ведь все они целенаправленно двигались к центру деревни. Их движения были какими-то странными, точно у кукол, подвешенных на веревочки... Кукол... кукол?!
– О, нет!
– простонала Сефирэ и бросилась к ним. Они тут же почуяли ее - и обернулись. Их глаза закатились, лица были безжизненны. Издав рычание, они двинулись к Сефирэ, причем явно не с дружелюбными намерениями. Богиня легко вспрыгнула на крышу и, перепрыгивая с дома на дом, вскоре оказалась рядом с тем местом, куда так целеустремленно двигалась толпа. В центре, как и ожидалось, находилась Мирель. Она уворачивалась от многочисленных рук, тянущихся к ней. Кто-то посмышленнее захватил топор и вилы. Голубой плащ богини был изодран, по щеке текла кровь. Сефирэ спрыгнула прямо к ней, схватила за шиворот и встряхнула.
Мирель вздрогнула, но, увидев, что это Сефирэ, облегченно вздохнула.
– Послушай, я тут не при чем, я только выходила из таверны, а они вдруг будто с ума сошли...
– Это ты с ума сошла!
– заорала Сефирэ. Спокойствие в очередной раз изменило ей. Крестьяне было замахнулись на нее топором, но она лишь прорычала "Прочь!", и невидимая волна откинула и впечатала всех в землю. Сефирэ снова обернулась к Мирель.
– Тебя вообще ни на секунду нельзя оставлять! Что же ты за богиня такая, если тебя может побить кучка жалких крестьян?!
Мирель не ответила. Она смотрела куда-то вверх. Сефирэ осеклась и обернулась. Высоко в небе, зависнув прямо в воздухе, за ними наблюдала женщина. Она криво улыбнулась и зааплодировала.
– Надо же, как эффектно! Милая вампирша, я не сомневалась в твоих способностях! Как и в твоих, девочка, -она подмигнула Мирель. Мирель смутилась и покраснела.
Женщина выглядела молодо, по человеческим меркам ей можно было дать лет двадцать пять, хотя она, безусловно, являлась богиней. Она была достаточно красива, хотя красота ее была весьма специфична - длинные миндалевидные глаза черного цвета, острый нос, тонкие губы. Кожа ее была довольно смуглой, а одежда - достаточно откровенной: темно-синее платье без рукавов застегивалось до самого горла, но при этом было настолько коротким, что скорее напоминало рубашку; темные полупрозрачные чулки плотно обтягивали стройные, но крепкие ноги, и заканчивались ажурным кружевом. Волосы ее, неестественно черные, были собраны в два хвоста и сложены в несколько раз, челка острижена ровным углом, укорачиваясь к вискам. Уши ее украшали серьги, длинные, почти до плеч, на крыле носа расположился маленький камешек. Половину лица женщины покрывала татуировка в виде фиолетового дракона. На запястьях у нее было множество браслетов, в руке богиня держала сложенный веер.