Седой
Шрифт:
Блонда лишь продолжила грустно наблюдать за сборами мужчины, который решил сегодня уйти к монастырю Праха Воинов. Марк два раза спросил её, не знает ли она дороги к монастырю и сможет ли нарисовать карту. Но Бута Вох не знала. Она видела, что в мужчине что-то сломалось, она чувствовала, что его нутро выло как раненный зверь, но помочь ему ничем не могла, даже если бы этого сильно хотела.
За двадцать минут со сборами было покончено. Телескопические удочки выдвинуты и закреплены к рюкзаку, с нацепленным флагом клана и штандартом тёмных рыцарей, как того требовали местные законы о перемещении чужемирца по землям Империи. Осталось только решить проблему с рабом, без которого передвигаться нельзя было, но у Марка была идея по этому поводу.
Попрощавшись с блондой, Марк вложил в руку девушки два серебренных, попросив ту купить одежду для Маль Виль и самой отстирать свои вещи в прачечной гостиницы от крови. Извинившись, что больше дать не может, Марк пожелал удачи Буте, и покинул
Мужчина ушёл, пропав в коридоре гостиницы для путников, закрыв за собой дверь. На подоконнике лежал контракт, скрученный в трубочку, и немного примят по краям. Бута Вох стала у окна и продолжила смотреть на ветер, который никто не мог поймать и лишить свободы. Она завидовала ветру.
Аса Лап удивилась, когда чумазый мальчуган, дежуривший на малой базарной площади у Врат, по её поручению, прибежал к ней в середине дня:
— Тётенька госпожа, там это… ну это, ну дядька тот тебя сам спросил, за которым ты приказала следить.
Глава 6
Откровения дорог
Убрас Льох был не в самом лучшем расположении духа. Вчера вечером, когда он решил посвятить себя тренировкам и освоению нового заклинания он до волдырей обжог себе правую руку. Боевое заклинание «пламя берсерка» ему было показано магистром Гнао только недавно, но Убрас как только его увидел, сразу же захотел освоить. Пополнить свою сокровенную коллекцию новым заклинанием и овладеть им, для Убраса Льох было, чуть ли не пиком блаженства. Но, как и предупреждал Ворон, освоить столь дикое и мощное заклинание было совершенно не просто. Вчера была пятая попытка сделать это. И все вроде шло хорошо, пока он не стал практиковаться в стрельбе. Вызов заклинания Убрас как опытный боевой маг освоил сразу, удержание и концентрацию пламя берсерка в руке уже было сложнее выполнить, но метание этого пламени, совершенно не получалось. Проблема заключалось в том, что Убрас не мог одновременно держать в узде бушующее пламя и прицельно его метать в мишени. Как только Убрас переключался на мишень, он терял контроль над пламенем и заклинание, водопадом огня срывалось с руки на землю. Убрас понимал, что если трезво посмотреть на ситуацию, то это абсолютно нормальным считалось, что с первого раза столь мощные заклинание не поддавались опытным магам, но он ведь был другим. Он не мог себя ставить вровень с обычными боевыми магами, которые даже не воевали в своей жизни никогда. Они просто были мусором под ногами, на который не стоит обращать внимание. В своём прошлом, Убрас Льох боевой маг особого отряда зачистки Империи. Он прошёл мясорубку «Красных земель», один выжил со всего отряда в запретном лесу, лично отличился при прорыве Лича через врата в хрустальных подземельях. Опыт за плечами сдавливал прозрачной рукой гордость Льоха. Он должен освоить это заклинание, ему это под силу, он не уступит, обязательно добьется своего.
Ночь была тяжелой. Никаких задатков к врачеванию, или исцелению у Убраса не было. Рука не давала покоя, а припрятанный на чёрный день эликсир восстановления совершенно не подействовал на ожог. Надо срочно к целителю, рука просто горела огнём от боли. Можно было попросить магистра о помощи, для Гнао мгновенно излечить руку Убраса — пустяк, но тогда у Ворона возникнут вопросы, откуда ожог и почему, от чего такое случилось. Убрас не мог признаться наставнику, что настолько слаб, глуп и беспомощен, что не может преуспеть в практике заклинания «пламя берсерка». Поэтому, Убрас, как только появился утром в лавке магистра Гнао, сослался на непредвиденные дела в городе, отпросился у Ворона с работы. Заверив магистра, что отсутствовать будет не долго, быстрым шагом направился к целителю, который располагался в самом конце малой базарной площади.
Два часа, целых два часа это ничтожество, называвшее себя целителем, пыхтело и кряхтело над его рукой. За такое время, даже армейский практикант целитель, пятнадцать таких рук исцелил бы. Мало того, что Убрасу ещё и пришлось ждать целителя, по приходу в его кабинет, так ещё в комнате ожидания было душно и воняло разными травами, как у врачевателей. Черноволосая тётка, которая принимала посетителей к целителю, уверила Убраса, что её господин ушёл на вызов и скоро будет. Ожидание этого нерасторопного целителя продлилось больше двадцати минут. На последней капли терпения Убраса, появился этот шарлатан. Когда низкорослый тип с дурацкими колокольчиками на плечах вошёл в приёмную, тётка объявила, что целитель пришёл и сейчас примет посетителя. Пока этот горе целитель работал над рукой, Убрасу пришлось выслушать причитания этого шарлатана, какие пошли люди и куда катится мир. Ложный вызов, видите ли, у него был, потратил бедняга время и раструсил свой пыльный зад. Да за такое исцеление, которое выполнил руке Убраса этот целитель, вообще грех было платить. Ужасный зуд и неприятное жжение остались, даже когда целитель
закончил работу. Коже вновь была чистой и без шрамов, боль ушла, подвижность в норме, но побочные эффекты! За такое Льох бы подвесил за причинное место практиканта в армии, а тут пришлось заплатить целый серебренный. Плюнув на порог при выходе из кабинета, Убрас зарёкся больше когда либо к этому типу обращаться. Лучше потерять немного больше времени и сходить в центр города, к известным целителям, которые решают такие проблемы в мгновение ока.На обратном пути, подходя к лавке магистра Гнао, Убрас заприметил одиноко стоящего чужемирца в походной экипировке. Как того требовали правила, чужемирец оделся подобающе, даже штандарт и флаг прикрепил. Но где была его мастира, которую ему продали вчера? Отошла куда-то, или просто не на виду?
Ступив на порог лавки, Убрас окликнул магистра Гнао и поделился с ним увиденным у гостиницы. Ворон с любопытством подошёл к окну и вместе с Убрасом стал наблюдать за чужемирцем.
— Уважаемый магистр Гнао, ведь это вчерашняя крыса, которой досталась та бедовая мастира, я не ошибаюсь? — спросил Убрас, накинув на голову капюшон.
— Всё верно, он самый, — подтвердил слова своего ученика старик.
Убрас видел, как чужемирцу подошла красивая девушка с заплетёнными в две косы длинными пепельными волосами. Одета девушка была в походную одежду и с маленьким рюкзаком за плечами. Эти двое о чём-то долго беседовали, а скорее всего, торговались. Наконец оба пришли к соглашению, это было видно по рукопожатию и улыбках на их лицах. Затем вместе развернулись в сторону выхода с базарной площади и пошли. Мастиры с ними не было, но было очевидно, что крыса уходит в поход.
— Значить в монастырь Праха Воинов сам пошёл! — загадочно погладил свою бороду магистр. — Интересно.
— Как сам? — не понял такого умозаключения наставника Убрас. — Он что, оставил мастиру?
— Для меня самого это загадка, — достал курительную трубку магистр из рукава и стал её набивать табаком.
Через минуту на распахнутую входную дверь в лавку рабов с пронзительным карканьем приземлился чёрный ворон. Убрас сразу узнал миньона магистра Гнао. Старик посмотрел в глаза птице и чёрный ворон громко каркнув, запорхал крыльями, поднимаясь в высоту.
— Не могу понять, контракт аннулирован? — коснулась кровавая догадка сознания Убраса.
— Нет, я бы это заметил сразу, — опроверг слова ученика магистр, — Связующая нить по-прежнему на месте, но что именно произошло, я не знаю.
Убрас проводил непонимающим взглядом, в спину удаляющегося чужемирца. Он не мог взять в толк, как крыса смог отказаться от похода под покровительством мастиры. Ведь их ауры, как признался магистр, были абсолютно идентичными, полное слияние. Такими совпадениями не разбрасываются, это ведь случай один на миллион.
Марк даже не ожидал, что город будет таким красивым. Совершенно не так он его себе представлял. Всё время, когда он шёл по городу, Марк безустанно рассматривал улицы и дома, которые встречались на его пути. Провожатая вела к главному тракту Марка, с которого начнётся его дорога к монастырю. Брусчатка города выложена мозаикой из разноцветных камней. Прямо под ногами, улицы меняли свой цвет. Аса, хоть и шла впереди, но приметила удивление на лице землянина. Поинтересовалось, с чем связанно такое глупое выражение на лице мужчины. Марк рассказал причину, и когда услышал объяснение от девушки, был приятно поражён практичностью строителей города. Вот это была система! Каждый квартал имел свой цвет, а улицы цветовую тональность, в зависимости от того, в каком квартале они были расположены. Заблудиться было просто не возможно, на каждом перекрёстке висели указательные таблички, подсказывающие местным и гостям города, направление, куда нужно идти. К сожалению, Марк, с письменностью на языке пранто не был хорошо знаком. Письменность ему давалась тяжело, сколько Сова не вкладывала усилий в него. Если он говорил вполне сносно, то читать получалось с трудом. Но мужчина был уверен, что если бы возникла такая потребность в чтении, он бы справился, пусть и не сразу. Немного бы покопался в памяти, вспоминая буквы, но обязательно смог бы прочитать и понять. Но сейчас, вспоминать буквы не было никакого смысла, его вела провожатая. Марк просто любовался архитектурой с нелепой улыбкой на лице заправского туриста. Красивые разноцветные крыши трёхэтажных домов радовали глаз. Стены домов разукрашены талантливыми и не очень художниками. Дома выкрашены в яркие индивидуальные цвета. Самым высоким жилым домом, который увидел мужчина на пути, это был шестиэтажный гигант местного значения, выкрашенный в оранжевый свет. Марк, как прошёл около часа по улицам Ларна, заметил, что более богатые дома не были выкрашены однотонно. Дома богачей были полосатыми, в клеточку, волнистой линией разрисованы, кардинально противоположных цветов от основного тона, которым было покрыто здание. При взгляде на такую разноцветную палитру красок, все нехорошие мысли сами по себе пропадали прочь, и тяжелый груз на душе, с которым он покинул гостиницу путников, приобретал невесомость. Главное было не думать об этом. Просто надо было любоваться лучами солнца, которые щедро дарили теплоту и свет, каждому, кого встречали на своём пути.