Сдвиг
Шрифт:
– Я понимаю ваше волнение и потому прошу выслушать меня внимательно. События приняли такой оборот, что бездействие кажется вам напрасным и даже предательским. Но на, то есть причина…
– О какой причине ты говоришь колдун? – спросил один из охотников.
– Её узнают лишь некоторые из вас, такова воля Ворона.
Командиры зашумели, но Стагот остался спокоен, и терпеливо дождался, когда все утихнут.
– Где сам генерал?
– Почему мы не видели его уже месяц?
– Почему не он говорит с нами?
Вопросы посыпались один за другим.
Колдун поднял руку, призывая к тишине.
– Как я и сказал,
– Тогда кто это будет колдун? И почему мы все не можем услышать то, что ты хочешь сказать?
– Это решение генерала Ворона и чем руководствовался он, отдавая мне это распоряжение, я не знаю. Если вы готовы слушать, я назову имена, которые он мне передал.
Командиры снова зашумели, всё происходящее мягко говоря выглядело странно.
Но поняв, что колдун неумолим, и продолжает стоять на своём даже и после нескольких брошенных угроз, командиры стихли готовые слушать.
Стагот стал произносить имена.
Всего он назвал их сотню. Имена Серого и Азы, в том числе.
Где не пройдёт охотник, там непременно проскочит мародер.
Поговорка охотников
Небольшая крепость, раньше служившая простой пограничной заставой, теперь превратилась в огромное каменное строение. Редкое для Бера явление, камень почти невозможно добыть в лесах, его привозили издалека.
Сотню командиров, как мародеров, так и охотников, сопровождал сам Стагот. Все следовали за колдуном молча, не без некоторой настороженности, ведь сотня, которую назвал Стагот, представляла из себя собрание самых сильных и закалённых командиров. Кто знает, что на уме у колдунов?
Стагот привёл всех в подземное помещение, которое вырыли совсем недавно, в некоторых местах вместо стен виднелась чёрная земля. В помещении оказалось тесно, не говоря о том, что низкий потолок, действовал мародерам и охотникам на нервы. Стагот же дождавшись пока все встанут по местам, вызвал шар испускающий сильный свет и поднял его к потолку, стало значительно светлее. Закончив с этим, колдун сказал:
– То, что вы увидите не должно покинуть эти стены. Предупреждаю, что зрелище это для вас необычное и потому будьте благоразумны, не делайте поспешных выводов.
Стагот посмотрел на дверь, что находилась, прямо противоположно той в которую все вошли.
Деревянная, дверь грубо сколоченная из кусков древесины, отворилась и на пороге её показался колдун, ни кем иным, человек облачённый в чёрный балахон быть не мог. На руках он держал поднос, на котором лежала голова. Голова генерала Гая Ворона.
Броня на мародерах и охотниках стала угрожающе наливаться энергией.
Все взгляды обратились на Стагота, требуя немедленных объяснений. Колдун остался невозмутим и ещё несколько мгновений внимательно всматривался в лица окружающих его командиров, после чего сказал:
– Это действительно голова генерала. Гай Ворон погиб чуть больше месяца назад, не оправившись после ранения, ядовитой стрелы, пушенной рукой специально подосланного убийцы. Предчувствуя конец, он приказал мне найти Ургаша, - Стагот указал на колдуна держащего поднос, - чтобы тот воскресил его после смерти.
– Ты говоришь о некромантии колдун, чёрном колдовстве! Неужели ты думаешь, если эта голова заговорит, мы будем выполнять её приказы! Ворон мёртв и тут на подносе лежит подтверждение этому! – исходя гневом, ревел
Арк, один из командиров охотников.Стагот громко призвал к тишине, пока мародеры и охотники, не наделали глупостей, после чего дал возможность говорить Ургашу.
– Вам, конечно, не приходилось иметь дела с некромантией? – спросил колдун.
– Мы воины. Зачем нам это тёмное колдовство?
– Ну, хоть кто-то из вас имеет представление об этом учении?
Из рядов мародеров выступил Ролонд, один из самых опытных и старых воинов.
– Я имел дело с некромантией.
– Тогда вы будете свидетелем того, что я говорю, - сказал Ургаш. – Некромантия на самом деле не имеет никакого окраса это ни добро, ни зло. Питает её чистая энергия, такая же какую вы применяете в броне. Существуют, конечно, и те, кто извращают ритуалы высокой некромантии и к моему сожалению таких много. Подобно тавматургам эти безумцы используют эманации смерти, страха и боли, для своих ритуалов. Я никогда не пользовался подобными методами и генерал это знал, почему и попросил меня об услуге.
– Возможно, то, что он говорит правда, - нехотя сказал Ролонд.
– Я никогда не был свидетелем подобного «воскрешения», но даю слово, что если с нами и заговорит, какой-то дух, то это будет дух Ворона, некоторые некроманты и правда работают только с чистой энергией.
Мародеры молчали, ожидая, что колдун скажет дальше. Ролонд был не из тех, кто стал бы лгать, даже в мелочах.
– Ритуал, что я провёл с телом генерала, не совсем обычен и не многие знают о его существовании. Состояние духа, в котором сейчас находится генерал Ворон не совсем обычно…
– Говори толком колдун, - заметил один из охотников.
– Обычно призванные духи находятся в состоянии небытия, до тех пор, пока заклинатель не призовёт, но не в случае с генералом. Его дух бродит сейчас по земле.
На несколько мгновений повисло молчание, мародеры и охотники переваривали услышанное. Хоть они и повидали всякое, но бродящий где-то дух генерала Ворона, будоражил сознание, многие не верили в загробную жизнь, не говоря уже о духах, что уже из раздела сказок.
– Я призову его, если вы готовы, он не зря просил собрать вас здесь.
Люди затаили дыхание, глядя на мёртвую голову генерала.
Последняя армия Альянса выступила в путь на заре.
Мародеры и охотники, мрачные и молчаливые, но в глазах каждого решимость. Их вела вперёд сотня командиров, которых теперь называли Серыми капитанами. Среди них теперь не осталось посторонних новобранцы и резервисты остались в лагере, как и те немногие высшие чины уже не существующей армии Альянса.
Действовали серые капитаны быстро и слаженно, все мародеры и охотники, собрались в опасный путь за считанные минуты. Но выступила армия, которую все за глаза успели окрестить Обречённой, только утром.
Серый и Аза вернувшись с собрания, что устроил мёртвый генерал Ворон, первым делом приложились к бутылке, после чего отдали приказы подчинённым звеньям о срочном сборе. Никто не стал задавать вопросов или роптать, бойцы доверяли командирам, больше чем богам, которым они поклонялись.
У Серого и Азы, когда они подсели к остальным на лицах застыли такие выражения и с таким ожесточением они прикладывались к фляге с водкой, что даже Волосатый не решился первым спросить, что же они там услышали от Стагота и генерала Ворона.