Чтение онлайн

Под покровительством Щита Империи находились многочисленные учебные заведения, сиротские приюты и некоторые школы магии.

Цвета государственного флага были привилегированными, и разрешались для ношения только определённым сословьям: золотой — считался императорским, и, помимо самого Императора, облачаться в одежды этого цвета могли лишь представители элитной Императорской Гвардии, которых в народе называли «Золотые Плащи». Чёрный — официальный цвет Инквизиции, дозволялось носить лишь инквизиторам. Серый, как сталь — принадлежал военным Имперской Армии, и их служебная форма была именно этого цвета.

Империя

считалась державой людей, оплотом человеческой расы, все же остальные существа допускались в неё крайне редко, неохотно, или же не допускались вообще. Существовали, конечно, исключения: к примеру, те же гномы, были полезны для Империи, охотно работали на её благо, и потому им было дозволено жить в её пределах. В этом заключалось ещё одно значительное отличие от хорошо знакомого Андрею Альдомифа — в этот город дозволено было входить любому, в независимости от расы и происхождения, правда, лишь при условии, что вошедший будет безукоризненно соблюдать все правила и законы.

Наличествовало ещё разделение нечеловеческих рас по отношению их к Империи. Орки и ниамблы считались враждебными, гномы, лурмии и драконы — нейтральными, а фахлари и эльфы — дружественными, хотя Мированов такую классификацию, похоже, не одобрял. По его мнению, все, кто был отличен от людей, не должен был допускаться в страну. Через некоторое время и Серов с ним согласился.

Существовали, однако, и противники имевшегося строя, и самым значительным из них считалась «Единая Империя» — незаконная политическая организация, всячески противопоставляющая себя Инквизиции. Одной из главных пропагандируемых ею идей была легализация иммиграции представителей любых рас в Империю, а также уравнивание таких иммигрантов в правах с людьми. Помимо этого, они добивались упрощения процедуры становления гражданами, разрешения распространения других религий на территории страны и узаконивание их, а также уменьшения влияния Инквизиции в государстве. Эти вольнодумные замыслы пришлись совсем не по душе Андрею, и он счёл, что их лучше всего искоренить, вместе с организацией, их распространяющей.

Настоящих имперцев в Путеводске было меньше половины, население состояло, в основном, из людей, живших в этих землях ещё до того, как они вошли в состав Империи. Кроме людей, Серову попадались на глаза ещё и гномы, деловито закупающие в лавках еду и спиртное. Потом выяснилось, что эти гномы работают в шахтах неподалёку от города, и что их пребывание здесь разрешено официально, приказом самого Императора.

Второй месяц в Межграничье ознаменовало наступление осени. Сентябрьское солнце дарило мягкое, приятное тепло, а кроны деревьев ещё долго оставались зелёными. Из всех времён года Андрей предпочитал именно это, однако наиболее прекрасной считал более позднюю пору, когда злато пожелтевших листьев устилало землю, а стволы деревьев стояли почерневшими от моросящих дождей. Ему нравился пьянящий аромат созревших яблок и прелой листвы, и созерцание, как от веяния первых холодов вымерзают последние осенние цветы. Некая возвышенная, поэтическая трагичность происходящего увядания завораживала, и почему-то казалась чародею гораздо более трогательной и жизнеутверждающей, нежели пробуждение природы и весеннее цветение.

Куратор стал уделять Серову чуть больше времени, он лично тренировал его, демонстрировал особые приёмы фехтования и рукопашного боя, и нещадно гонял, заставляя укреплять худощавое юношеское тело. Поначалу Андрей считал такие тренировки настоящим издевательством — мышцы ныли, даже кости ломило, а уж об использовании магии после сотни отжиманий, шестикилометровой пробежки

и мук подтягиваний на турнике, речи вообще не шло. Один раз юноша возмутился, высказав куратору своё мнение о такой физической подготовке.

— Знаете, Степан Аркадьевич, я, всё-таки, маг, а не воин. Моя сила заключена в разуме, а не в мышцах…

Мированов усмехнулся:

— Да, как же это я позабыл. Давай-ка ты будешь отжиматься на одной руке, а другой огненные шары в цель швырять. Одновременно и меткость твою разовьём.

Андрею пришлось подчиниться. После того случая, своё мнение юноша старался оставлять при себе, по крайней мере до тех пор, пока его не спросят.

К началу октября стали заметны результаты, маг стал чуть шире в плечах, под кожей появился выраженный рельеф мышц, однако изящества сложения он не потерял.

Постепенно стало холодать, начали моросить заунывные осенние дожди. Тонкое шёлковое облачение мага и заношенный дорожный плащ совершенно не подходили для такой погоды, а в кошельке не было ни одного золотого империала, чтобы купить какую-то другую одежду. Молодой человек оказался слишком горд, чтобы попросить денег в долг, а Мированов, видя его плачевное финансовое положение, умышленно сдерживал щедрый порыв приобрести ему подходящий костюм. Скорее всего, чародей с радостью принял бы подобный подарок, однако куратор желал услышать просьбу. Но этого не происходило, и Степан Аркадьевич, с незаметной улыбкой наблюдая, как Серов, обладавший воистину поразительным терпением, с достоинством переносил холод и неудобства, проникался к нему всё большим уважением.

На улицу выходить не хотелось, но каждый день после тренировки Андрей сам себя гнал из дома; в городе он изучил уже каждый закоулок, многие люди были знакомы ему. Побродив в промозглой мороси несколько часов, юноша с радостью возвращался к весело горящему камину и книгам.

В одну из таких вынужденных прогулок Серов совсем уж вымок. Дождь щедро поливал землю, на улицах почти никого не было, лишь изредка попадались отряды патрульных, да и те норовили куда-нибудь спрятаться.

Андрей направился к дому особиста, но тут послышалось цоканье копыт, и чёрная карета, с гербом Инквизиции на дверце, поравнявшись с ним, остановилась; дверца открылась, оттуда высунулся мужчина.

— Андрей Серов?

— Да. — Кивнул маг.

— Залезай. — Мужчина скрылся внутри, а Серов, пожав плечами, сел в карету и она тронулась, едва он закрыл дверцу.

Изнутри карета тоже была чёрной, обитой плотной тканью. Два сидения — друг против друга, на одном из них сидел мужчина, лет тридцати с лишком, высокий, крепкий и коренастый, коротко стриженный, темноволосый, в простой серо-коричневой одежде и такого же цвета плаще из грубой ткани.

— Куда едем? — Поинтересовался у него Андрей.

— Известно куда, в Крестославль. Не боись, твои вещи я уже забрал, тут они… Меня Николай зовут. — Мужчина протянул руку.

— Андрей. — Юноша ответил рукопожатием. — Но вы это уже знаете.

— «ВЫ»?.. Слушай, давай без вот этого… На «ты», короче. Меня, в общем, из Академии Инквизиции за тобой послали. Инквизиторам за тобой разъезжать некогда, дали только карету, и велели тебя забрать. Я у них человек проверенный, в армии служил десять лет, теперь вот в плановый набор попал. Вместе с тобой поступать буду.

— Неужели в Крестославль… самый крупный город во владениях Инквизиции!

— О, ты уже наслышан, видать. Ну не совсем в город, Академия чуть в стороне от него находится, но вообще да, рядом там всё. Ты бы это, плащ свой мокрый снял, а то ехать-то далече, захвораешь ещё.

— Я бы снял, да без него совсем холодно…

— Ладно, на вот, держи. — Николай снял свой плащ и сунул его продрогшему Андрею. — А то на тебя даже смотреть зябко…

— Спасибо… — Маг снял свою промокшую хламиду и завернулся в плащ Николая.