Чтение онлайн

— А у тебя была?

— У меня? Была, несерьезная.

— Несерьезная? А когда же будет серьезная?

— Да вот… скоро.

— Надо же! — восклицает Лена и толкает свою подружку.

— А как ты живешь, Аля? — спрашивает Лена.

— А вот заходите, посмотрите.

Проходят в калитку, потом поднимаются по ступенькам. В комнате Аля включает свет, девочки во все глаза оглядывают стены, обстановку. Кинулись к треугольному девичьему алтарю, стали трогать склянки, коробочки, портрет в рамочке. Лена взяла в руки портрет.

— Кто это? Жених?

— Есенин.

— Есенин? —

Лена осторожно ставит рамочку на место.

— Девочки, — говорит Аля, — вы пока побудьте, а потом пойдете.

— Когда потом? — Лена спрашивает.

— А вот потом… когда Володя приедет.

— Во-ло-дя? Какой Володя? Моряк?

— Нет, моряк уехал. Наш Володя.

— Костин брат?

— Костин брат.

— Аля… А что он приедет?

— Что? Да я хочу, чтобы он приехал.

— Сегодня приедет?

— Сегодня. Скоро. Посидите, а я сейчас переодеваться буду.

Аля вышла из спальни, распустила волосы, подошла к зеркалу, к алтарю своему, расчесывает распущенные волосы. Горит тусклая настольная лампочка, и в тусклом свете Аля вся сияет свежестью, юностью, ожиданием. Девочки завороженно следят за се движениями, они притихли, затаились, прониклись пониманием этой минуты ожидания. Аля как будто бы забыла о присутствии девочек, занимается собой, вся ушла в ожидание. То перед зеркалом расчесывает уже и без того воздушные волосы, поправляет воротничок, ходит, открывает дверь в спальню, прислушивается, выглядывает в окно, снова возвращается, вздыхает. Она смотрит странными глазами куда-то.

Это папоротник расцвел. Один раз в жизни он распускает цветок свой. Редко кому выпадает счастье, чтобы видеть, как цветет он, как вспыхивает голубое пламя и открываются его тайны. Вот кто найдет свой клад, эти девочки! Потому что они увидели, как расцветает этот волшебный цветок.

Девочки совершенно замерли, из сумрачного угла поблескивают Леночкины глаза и стекла очков ее подружки. Аля приносит из спальной комнаты пластинку, ставит на проигрыватель и садится на диван, осторожно, с краю. Тихо и мягко звучит ноктюрн Шопена. Аля смотрит перед собой, глаза ее постепенно наполняются влагой, потом проливаются и текут по щекам слезы.

— Аля, мы пойдем. — Девочки тихонько встают и уходят.

А ноктюрн пронизывает душу, и текут слезы по Алиным щекам.

Потом мы видим спящую Алю, она сидит на том же диване, вжавшись в уголок, и спит. Не приехал Володя. Утро заглядывает в комнату.

Потом Аля выходит из дома, идет в медпункт. Открывает контору, запертую по случаю воскресенья, звонит по телефону.

— Александра Васильевна, — говорит

Она идет к Гульновым, к тете Маше. Идет быстро, часто переходит на бег. Подбегает к дому Гульнова, на дверях замок. Возвращаясь назад, Аля встречается с бабкой Анной, которая живет напротив Гульновых. Бабка в окно увидела Алю и вышла.

— Маня в больницу уехала, вчера еще, — говорит бабка.

— Анна Гавриловна, дядя Миша умер, ночью, — говорит Аля.

— Ну вот, — сокрушается бабка Анна, — и его прибрал господь, а меня, Аня, не хочет, грешная я.

— Не надо спешить, Анна Гавриловна, успеете еще,

дядю Мишу жалко.

Аля побежала назад, домой. С крыльца своего дома с трудом спускался Калинин, пьяный. Аля на мгновение остановилась, вздохнула и бросилась к дому. Дома, потерянная, походила по комнатам, в спальне села на кровать, опустилась на подушку и заплакала. Она плакала и о дяде Мише, и о том, что Володю ждала всю ночь, а он не пришел, и оттого, что почувствовала себя совсем одинокой.

Это не плохо, Аля. Поплакать надо иногда, для души хорошо, она лучше становится. Несправедлива смерть, жалко дядю Мишу. И одиноко тебе сейчас, в это воскресенье, и стрекулятор твой обманул тебя, где он, что он себе думает. Ничего не могу сказать тебе, Аля. Поплачь.

Вздрагивают Алины плечи. Потом она затихает, сбрасывает с ног туфли, ложится и постепенно засыпает.

Наступает вечер, Аля уже лежит под одеялом, спит. От пруда на улице слышно пиликанье Алексея Ликинского. Огромная ночь.

Из-за лесной гряды встает солнце. От стана катит весело ревущий гусеничный трактор. Он поднимается в улицу, идет мимо дома Гульнова, заворачивает в другую улицу и останавливается перед Алиным домом. Аля открывает глаза, ее разбудил рокот мотора. Она прислушивается. Отчего это трактор остановился перед окном? Встает посмотреть в окно. В это время открывается дверца и из кабины выпрыгивает Володя. На нем новый, еще не обмятый комбинезон, кепочка на затылке, улыбаясь, он идет мимо окна, прямо к дверям.

Аля бросается из комнаты в другую, потом в сени, открывает дверь. На пороге

Володя. В наспех набросанном халате она смотрит в его сияющие глаза и поднимает руки, обнимает Володину шею, голова с распущенными волосами падает ему на грудь. Володя поднимает Алю и несет в комнату.

— Хозяйка, — говорит он, — у вас не найдется водички попить?

Аля смотрит на него и опять прячет лицо свое на Володиной груди, плачет,

— Ты почему плачешь? — Володя за плечи держит Алю, отстранив от себя.

— Дядя Миша умер, — говорит Аля, — и Алексей Иванович опять напился. — Она говорит, а заплаканнее лицо, мокрые глаза светятся радостью, и она, плача, начинает улыбаться.

— А почему тогда улыбаешься? — спрашивает Володя.

— Я не буду больше плакать, никогда.

— А попить ты мне дашь?

Аля срывается с места, уходит на кухню, несет в чашке воды. Володя жадно пьет, Аля, счастливая, смотрит на это, как на чудо.

Потом Аля проходит в переднюю комнату, в спальню, открывает окно, высовывается, спрашивает Володю, идущего к трактору:

— Ты где будешь?

— На силосной яме.

— Обедать придешь?

— А как же?

Загремел гусеничный, ушел.

Идет Аля к себе в медпункт. На ступеньке сидит Калинин. Аля останавливается. Калинин тяжело поднимает голову, виновато смотрит снизу вверх на Алю.

— Здравствуйте, Алексей Иванович.

— Михаил Васильевич помер, вот, Аля… И… таблетки кончились.

Аля смотрит сурово. Потом говорит:

— Таблеток я вам выпишу. Дядю Мишу этим не вернешь.