Саркастика
Шрифт:
– Скорее я удивлен. Разве у вас не было страха из-за того, что вы не знали, где находись? Который год тогда был? Есть ли у вас родные и волнуются ли она за вас?
Сайрус, поднял руку, призывая Ваду замолчать, после чего ответил:
– А теперь скажи мне, был смысл задаваться какими-либо вопросами?
– Да, верно. Я не могу понять, почему вы так мало и неохотно рассказываете о том, что произошло в пустыне. Ведь когда я спрашивал в первый раз, вы сказали, что там не было ничего интересного, а теперь опровергаете свои слова детальным рассказом.
Старик лишь усмехнулся, ведь сейчас жены не было дома и он мог рассказать историю целиком.
Остатки прохладного воздуха уже практически улетучились под надвигающимися на них лучами палящего солнца, а
Вспоминая все эти милые сердцу моменты, Немертвый резво направлялся в сторону здания, которое, судя по всему, устало от догонялок под палящим солнцем и теперь манило его не огнями, а невесть откуда взявшимся двориком с фонтаном в виде обнаженной девы, выливающей воду из кувшина. Еще издалека налюбовавшись на формы статуи, Сайрус, не снижая скорости, мягко отстранил громилу, сторожившего вход в эту обитель прохлады с прелестной статуей посередине. Детина реагировал слишком медленно и, поливая песок самой настоящей кровью, завалился на спину, рыча от боли. Чем и прошел первую проверку на реальность. Но ожившего мертвеца, который неизвестно сколько несется по узкой тропке между иллюзиями и голодными монстрами, было сложно убедить в реальности происходящего. Он уже знал, что эти миражи имеют свойство исчезать в самый неподходящий момент и собирался искупаться в иллюзорных водах, созданных его плавящимся сознанием. Но нашлась преграда, которая смогла остановить даже его - когда до фонтана оставалось лишь несколько метров, прямо из воды вынырнула и выбралась на широкий борт фонтана самая настоящая русалка, одетая лишь в мокрые длинные волосы и ожерелье из ракушек. Зеленый в той или иной мере присутствовал в каждом сантиметре ее вызывающе обнаженной плоти, а хвост, который свесился с края, игриво переливался всеми цветами радуги. Она поправила упавшую на лоб прядь, тем самым демонстрируя Сайрусу ее красивое, сильное тело и уставилась на него своими огромными глазами. "В этих глазах много кораблей могло бы сесть на мель" - подумал Немертвый, буквально пожирая взглядом ладно сложенную обитательницу глубин.
С годами учишься делать несколько дел одновременно, чем и занялся Сайрус. С одной стороны казалось, что он пожирал русалку глазами и был не в силах вымолвить ни слова, что, впрочем, частично было правдой, ибо в горле пересохло. С другой - он слушал, как сзади к нему молча подходит громила, который таки вытащил дубину и несется на него, намереваясь что-нибудь сломать живому мертвецу и выкинуть его за изгородь.
– Винчен, стой, не надо. Ты же видишь, этот путник устал и жаждет отдыха. И он его нашел.
– К величайшему сожалению Сайрус, говорила не русалка, а женщина, спускавшаяся по ступеням, ведущим к главному входу в здание.
Удивленно посмотрев на нее, Сарус не забыл отметить в голове, что, несмотря на возраст, который проглядывался в умело загримированных морщинах и слышался в голосе, она выглядела сногсшибательно, одетая в строгое платье, поднимающееся до самой шеи и заканчивающееся длинными юбками до самой земли. Несмотря на жару, казалось, что чувствовала себя она превосходно, не было даже намека на капли пота на ее бледном лбу.
– Зови меня леди Эмелиза и позволь поприветствовать тебя в нашей скромной обители.
– Она подняла руку, призывая его получше осмотреть все три этажа странного здания посреди пустыни.
Сайрус действительно хотел что-то сказать, но, как он приметил раньше - голос к нему возвращался лишь в видениях. В пустыне же он мог лишь
хрипеть и надеяться, что найдет какую-нибудь бутыль, если не с джинном, то хотя бы с жидкостью, любой. Но даже миражи, полные воды исчезали при его приближении. Поэтому, располагая лишь языком жестов, он низко поклонился, чем вызвал легкую улыбку Эмелизы.– И верно, ты устал. Пройдем же внутрь, там ты найдешь еду и отдых.
– Леди Эмелиза улыбнулась еще шире.
– А к Шейле ты еще вернешься, но позже. Ее время наступает ночью.
С этими словами она поманила Сайруса к себе, а когда он подошел ближе, распахнула двери, открывая его взору просторный холл весьма богатого борделя. Именно такое ощущение закралось в его голову, когда он, с видом ошарашенного идиота, заходил внутрь, чуть ли не руками поддерживая отвалившуюся челюсть. Действительно, вокруг сновали девушки самых разных рас и видов, каждая как на подбор наделенные завораживающей красотой и не обремененные большим количеством одежды. Соблюдая внешне правила хорошего тона, Сайрус осматривал красавиц глазами, все более вылезающими из орбит, но все больше хмурился в душе, ведь единственным объяснением подобного счастья мог являться факт того, что он, наконец-то, скончался и попал в рай. В какой-то извращенный рай, который, тем не менее, отвечал его вкусам. Впрочем, сейчас в его вкусе были еда, выпивка и возможность прилечь, именно в таком порядке. А пока заботливые руки тащили его по коридорам, он любовался стенами, которые изнутри придерживались того же цвета, что и снаружи, а так же роскошной мебелью и гобеленами, изображавшими причины, по которым это "домик радости" могли бы предать огню многие священники. Хоть и зная правила подобных мест, Сайрус надеялся, что начнется все с трапезы. Но первым делом его потащили в ванную.
– Мастер Сайрус, вы говорите, что не в курсе событий последних лет, но, по вашим рассказам, вы не особо удивлялись тому, что происходило потом, после событий Пустыни.
– А какой мне был смысл этому удивляться? Как только я понял, что ложку все еще держат в той же руке, а буквы и слова не поменялись - я успокоился. Тонкости пришли бы со временем.
– Но разве вам не было интересно узнать про свою семью и родных? Как...
– Молодой эльф замолчал под взглядом Сайруса.
– Ваду. Я выбрался из-под кучи трупов посреди пустыни и понял, что мое тело практически мертво, будь оно благословенно хотя бы за то, что не разлагалось.
– Старик откинулся на спинку кресла и с неизменной ухмылкой произнес.
– Потом, немного позже, я осознал, что мои воспоминания, скажем так, страдают от пробелов, но не обнаружил ни единой причины убиваться по этому поводу или посвящать жизнь поиску своего прошлого. Мне гораздо интереснее было узнать, когда же кончится эта треклятая пустыня.
– Но вы твердо обосновались в этом, кхм, заведении непристойного толка.
– Не гони лошадей, Ваду, все обернулось гораздо проще и скучнее.
Покинув залу омовения (а иначе это помещение он назвать не мог) и мысленно обрадовавшись тому, что и некоторые другие функции тела вроде бы еще в порядке, Сайрус предположил, что кроме трапезы и сна обязательно проверит и остальной список предоставляемых услуг. Впрочем, даже вода не смогла вернуть ему речь и единственным достойным способом общения была имитация знатного происхождения - вздернутый подбородок, легкие кивки в ответ ведущим его дамам и полная надменность, буквально захватившая его с головой.
Либо звезды легли иначе, либо у заведения были иные правила, но его завели в одну из множества комнат, в середине которой стояла огромная кровать и с милыми улыбками отобрав всю одежду, оставили ожидать, обещая подать новый дорожный костюм и приготовить первую смену блюд для благородного гостя. Понимающе улыбаясь, Сайрус, как только двери за красавицами закрылись, скептически осмотрел комнату, примечая, что кто-то постучался в дверь сразу же, как она закрылась. Совершенно не стесняясь своей наготы, он широко раскрыл ее и обнаружил по ту сторону леди Эмелизу, которая с загадочной улыбкой положила руку ему на грудь, отстраняя его назад и входя внутрь. После этого, когда Сайрус изобразил изумление на лице, она приложила палец к его губам и уверенно усадила его на край ложа.