Чтение онлайн

— Завтра мы найдем Колю, и все будет позади. Иди отдыхай.

Он столь же резко отвернулся и вышел, аккуратно затворив дверь. Я стояла, прислонившись к стене, и не отрывала глаз от только закрывшейся двери. Сердце колотилось, осталась неудовлетворенность, недосказанность. Я раздваивалась. Часть меня радовалась, что он ушел и не потребовал никакого выяснения. Вторая часть хотела догнать его и допросить с пристрастием о его намерениях, чувствах, отношении. Я удивлялась сама себе. Все эти годы мы ни на месяц, ни на неделю, ни, пожалуй, на день не теряли друг друга из виду. Все эти годы я ни на секунду не жалела о своем разводе и ни на мгновенье не допускала мысли о возможности возвращения к прошлому. Что же терзало меня сейчас? Неужели я поверила, что исчезновение Коли исправило те недостатки Ветрова, которые

мешали нашей совместной жизни? Вряд ли. Скорее всего, сейчас в минуты, тяжелые и эмоционально и физически, я почувствовала себя слабой женщиной, которой необходима элементарная мужская забота и защита. Однако в данный момент, когда я не способна была к здравой оценке своих мыслей и чувств, верх брала та моя половина, которая тянулась к мужской силе и протекции, и я уже почти отчаянно сожалела о том, что дала Игорю вот так уйти, что не осталась с ним наедине внизу, что не подбодрила его к началу разговора, а наоборот, пресекла всяческие его попытки. А в душе я уже утешала себя завтрашней встречей, рисовала себе возможный ход нашего выяснения и даже возможный его исход. Да, сейчас я оставляла себе надежду, впрочем, я оставляла ее и Ветрову.

Усталость и сон обуревали меня, и я поплелась в отведенную нам с Людой комнату. Она уже лежала в постели, и глаза ее, выглядевшие воспаленными, выражали горечь и тоску.

— Завтра мы найдем Колю, Люда, и все будет позади, — отрешенно, но, видимо, убедительно повторила я слова Ветрова. Люда кивнула, и взгляд ее потеплел.

Настоящий кортеж из трех машин покинул Мадрид рано утром и двинулся на запад. Возглавлял колонну «Мерседес» Молиносов. Российская делегация вся собралась во втором автомобиле. За рулем «ВMW» сидел Андрей, рядом с ним — Игорь, а мы с Людой опять устроились вместе на заднем сидении. Замыкал шествие «Рено» Росалеса с группой поддержки, состоявшей из археологов: семьи Росалесов, Мигеля Альвареса и присоединившегося к поисковой команде Серхио Риверы.

За окном мелькал разнородный пейзаж испанского нагорья — Месеты, но впереди, словно воображаемая стена, не то дымкой, не то завесой угадывалась горная гряда. Она еще даже не просматривалась и не создавала смутные очертания, она лишь слегка туманила горизонт. Но по мере нашего продвижения эта непонятная туманность на горизонте начинала обретать форму, и вот уже отчетливо виделся силуэт горной цепи Сьерра де Гредос. Вскоре мы свернули с основного шоссе на узкую дорогу. Местность поражала своей необычностью. Мы ехали по равнине, но вдалеке справа и слева нас будто защищали довольно высокие горы, и что самое потрясающее — целью нашего путешествия, куда нас стремительно вела дорога, оказывались горные кряжи. Получалось, что мы находились в огромной холмистой долине, с трех сторон окруженной горной цепью.

Возле маленького указателя «Сантрелья» наша колонна повернула налево и въехала в небольшое селение, укрывшееся между двумя холмами, которые в свою очередь находились под защитой горных стражей. На вершине дальнего холма просматривались какие-то руины не то замка, не то крепости. У меня заколотилось сердце. Несомненно, это и был конечный пункт нашей поездки, ареал наших поисков.

Наш кортеж затормозил около трехэтажного белого здания, напоминавшего резиденцию местной администрации. Возле здания стояли полицейская машина и «Скорая помощь». В довольно просторном кабинете нас ожидал инспектор полиции, который вел расследование. Он предложил нам присесть и доложил о ходе дела:

— Ровно неделю назад, в пятницу, сеньор Быстров прибыл в Сантрелью. Он некоторое время знакомился с селением, встречался с местными жителями. Мы опросили несколько человек, кто разговаривал с сеньором Быстровым. По их словам, он искал что-то, по названию напоминавшее не то латынь, не то итальянский. По оценкам жителей, около полудня сеньор Быстров на машине покинул селение и направился по дороге, ведущей к горным деревушкам. Уже около шести вечера один из жителей обнаружил пустую машину, припаркованную

у дороги в полукилометре от Сантрельи. Сеньора Быстрова никто больше не видел. Однако с уверенностью сказать, в какую сторону он отправился, никто не может. Моя команда прибыла на место в субботу днем, вызванная обеспокоенными жителями. Вскрыв машину, мы обнаружили документы на аренду автомобиля, оформленные на имя сеньора Николаса Быстрова. По указанному в документах телефону мы связались с его друзьями и супругой.

Людмила дернулась, будто ее вызвали к доске. От инспектора не ускользнул этот нервный жест. Он мягко улыбнулся ей и вежливо осведомился:

— Вы, вероятно, сеньора Быстрова. Я рассказывал вам все подробно по телефону, поэтому вам это должно быть известно, но я должен отчитаться перед всей вашей спасательной командой.

— Спасибо, инспектор, — пробормотала она в ответ и потупилась.

— Итак, в субботу мы приступили к опросу окружающих и поискам. Моими полицейскими были прочесаны все подвальные помещения в самой Сантрелье, осмотрены все соседние деревушки, опрошены все местные жители. Далее мы приступили к обследованию оливковой рощи, подножия холма и даже прочесыванию местности до самых предгорий.

— Простите, — перебил инспектора Карлос, — а нет ли сведений, что Николас собирался осмотреть руины замка.

— После вашего звонка вчера, сеньор Молинос, — кивнул инспектор, — мы еще раз провели ряд опросов. Показания противоречивы. В основном все утверждают, что о замке речи не шло. Однако кое-кто показал, что сеньор Быстров искал, якобы, проводника для посещения замка, но его отговорили от этой затеи. Кстати, все в один голос утверждают, что замок этот пользуется дурной славой. В окрестностях Сантрельи бытует предание, что уже несколько веков бывали случаи, когда люди не возвращались после знакомства с этим замком. С тех пор холм этот слывет проклятым, а местные жители даже не приближаются к нему. Из-за этого суеверия местность, прилегающая к холму абсолютно пустынна: там никого не бывает, там ничего не выращивают…

— Это интересно! — воскликнул Росалес. — И что же так-таки никто там и не бывает? Даже туристы?

— Так-таки никто, — отрезал инспектор. — Впрочем, можете побеседовать с местным населением и убедиться в моих словах.

— Это неважно, — решительно произнесла вдруг Люда. — Мы должны приступить к поискам немедленно. И у нас теперь нет сомнений, где они будут проходить.

— Вы настолько уверены, что речь идет все же о замке? — четко выговаривая слова, поинтересовался инспектор.

— Да, уверены, — вмешалась я.

— И все же…, — колебался полицейский.

— Господин инспектор, — прервал его Карлос, — мы теряем драгоценное время.

— А местное суеверие вас не смущает? Ведь по некоторым данным, сеньора Быстрова отговорили…

— Господин инспектор, — повысил голос Карлос, — местное суеверие нас не смущает, даже если исчезновение Николаса служит подтверждением тому. Мы должны разобраться во всем и найти Николаса. Речь идет о жизни человека.

— Что ж, — пожал плечами инспектор. — Наша команда и врачи «Скорой» в вашем распоряжении.

Он поднялся из-за стола и вышел в центр комнаты. Чувствовалось, что он волновался, возможно, он все же опасался местного предания, а, может быть, его угнетало что-то еще.

— Это хорошо, что нас много, — поборов волнение, уверенно проговорил он. — Мы разобьемся на группы и прочешем весь холм от подножия до вершины и переберем каждый камень руин. Но…

Он вздохнул и, секунду помедлив, продолжал чуть тише и не столь торжественно, как начал:

— Прошла ровно неделя. Сегодня пятница. Мы должны быть готовы ко всему. Надежды терять не надо. Однако, у нашей экспедиции может оказаться и … неблагоприятный исход.

Последние два слова он произнес как-то особенно мягко, видимо, взвешивая каждое слово. Я поежилась. Люда вскинула голову, как будто протестуя. Сидевший рядом со мной Игорь, как только Андрей перевел ему слова инспектора, напрягся. Моли-носы с тревогой посмотрели на меня и Люду. А наши друзья-археологи как-то неловко заерзали на своих местах. Не то, чтобы эта мысль никому не приходила в голову раньше, просто все старательно гнали ее прочь, а полицейский озвучил ее. Оценив реакцию на свои слова, он потупился, а затем четко, почти по слогам провозгласил: