Чтение онлайн

По всему городу славился хор учащихся фельдшерско-акушерской школы. Наши ребята выступали во всех клубах города. Пытались поставить даже оперетту — такие уникальные были голоса!

Драматический кружок ставил спектакли по пьесам русских классиков — Чехова, Островского… Такие, как «Злоумышленник», «Лес», «Без вины виноватые». Руководителем драматического коллектива была Евгения Михайловна. Казалось, что все свободное время она проводила с нами, отдавая весь свой жизненный опыт нам, молодым, и делала это очень искренне, за что мы ее очень уважали и по-своему любили.

По

субботам в актовом зале показывали художественные фильмы. Они шли на узкопленочном аппарате.

Часто устраивались танцы, где мы могли продемонстрировать всё, чему смогли научиться…

Так! Стоп! Что-то я, правда, немного в себя ушел, в воспоминания ударился по дороге на железнодорожный вокзал.

— Ребята, помогайте! Сегодня работы много!

А, тут нас уже ждут. Лица всё знакомые. Помогаем с разгрузкой мы здесь не первый раз и я всех уже помню.

Выгружали раненых мы сегодня долго, почти до самого вечера. Задержка произошла из-за отсутствия транспорта. В сегодняшнем эшелоне раненых было больше чем обычно. Судя по разговорам работников эвакопункта — около шестисот. Обычно бывает — четыреста пятьдесят — четыреста восемьдесят.

На руках ведь в госпитали раненых с вокзала не потащишь, тут специальный транспорт нужен… Из вагонов их тоже нечего выносить, пока транспорта нет.

Есть мне всё больше и больше хотелось. Сегодняшние-то карточки на хлеб я не успел отоварить.

Тут, на вокзале, едой не разживешься. Сами сотрудники эвакопункта по талонам в пристанционном буфете только одно ведро «заварихи» на всех получают. Наши карточки тут не действительны. Их, работающих на эвакопункте, больше двадцати человек, а на всех только одно ведро муки, заваренной крутым кипятком… Надо сказать, что в ведре этом, муки-то едва половина. Им самим этого мало, а не то, что нас ещё угостить.

Что делать? Как до дежурства в госпитале карточки на хлеб отоварить и поесть?

Опаздывать на дежурство тоже нельзя…

Или, немного — можно?

Вот такие мысли сейчас у меня в голове и вертелись.

Ну, кто голодал — тот поймет…

Глава 22 Распределили…

В первых числах декабря сорок первого нам, обучающимся на третьем курсе, объявили, что наша учеба заканчивается.

Как так? Уже?

Да, занятия начались на месяц раньше, но сейчас только ещё декабрь! Декабрь! Не июнь сорок второго года!

Получается, что за четыре месяца мы годовую программу освоили? Практики у нас почти и не было, или за неё можно дежурства в госпиталях считать?

Долго с нами не разговаривали, объяснять никто никому ничего не собирался. Война! Одним этим коротким словом всё обуславливается.

Ну, понятно…

Экзамены у нас приняли полуформально и объявили, что через день-два будет распределение.

— Куда нас, интересно, распределят? — это был сейчас самый частый вопрос, который мы задавали друг-другу.

Куда-куда? Куда потребуется…

Мне восемнадцати лет ещё не было, поэтому на фронт пока не отправят. Могут куда-то в Кировскую область распределить, в сельский район, а могут и в самом

Кирове оставить. В госпитале. Их сейчас в областном центре ой как много…

Впрочем, чего гадать — тут как облздравотдел решит. Всем найдут место, никто без работы не останется.

Через два дня, как и было объявлено, в нашу фельдшерско-акушерскую школу прибыла комиссия из облздравотдела. Она разместилась в одном из классов, а мы все в коридоре остались толпиться.

— Ведите себя тихо. По одному всех вызовем, — так было нам сказано.

Минут десять комиссия о чем-то совещалась, а потом и нас начали вызывать. Начали с отличников.

— Куда? — налетели мы на Таню, когда она вышла из класса, где заседала распределительная комиссия.

— Тысяча триста двадцать второй эвакогоспиталь, — отчиталась та перед нами.

Тысяча триста двадцать второй… Значит — Северный. Он сразу в трёх школах размещен — шестой, пятнадцатой и семнадцатой. Приходилось мне там дежурить…

— Куда? — окружили мы очередного распределенного.

— Тысяча семьсот тридцать третий…

Это — Южный эвакогоспиталь. В первой, второй и двадцать второй школах.

Вызвали следующего. Вышел — снова госпиталь. Что, всех нас по эвакогоспиталям распределят?

— Котов!

А, вот и меня вызывают! Сейчас решится моя судьба.

Санькино сердечко быстро-быстро забилось. Пусть и не первое это распределение у Александра Аркадьевича, но всё равно как-то переживательно.

— Котов Александр. Результаты обучения…

Я стоял перед комиссией и про меня рассказывали. Хорошо так говорили, объективно. Что даже могу я работать самостоятельно…

Хорошо, это? Плохо? Как на распределение повлияет? Если способен работать самостоятельно, то могут и куда подальше заслать…

— Севдвинлаг НКВД ГУЛЖДС, город Котлас, — прозвучало совсем как приговор.

Севдвинлаг!

НКВД!

А, ГУЛЖДС, это что такое?

ГУЛАГ — Главное управление исправительно-трудовых лагерей. Это я знал. А что такое ГУЛЖДС?

В прошлой жизни Александр Аркадьевич всегда спрашивал, если чего не знал. Тут, в теле Саньки, он тоже этому правилу не изменял. Не знаешь — спроси. За спрос в лоб не всегда ударяют…

Спросил.

Удостоился хмурого взгляда от председателя комиссии и разъяснения.

ГУЛЖДС — Главное управление лагерей железнодорожного строительства.

Впрочем, мог бы и сам догадаться, но сейчас сильно волновался, а когда человек волнуется, то — глупеет. Заволнуешься, к примеру, на экзамене, и всё, что даже знал из головы вылетит. Посидишь, успокоишься — всё нужное в памяти всплывет.

— Куда? — это уже меня в коридоре тормошат.

Куда? Могу я ответить или это тайна? ГУЛЖДС, это тебе не эвакогоспиталь в Кирове…

— В Котлас, — отвечаю любопытным товарищам.

— В Котлас? — звучит с некоторым удивлением. Всех до меня в эвакогоспитали Кирова распределяли, а тут — Котлас!

— Куда? — это уже Володю Русакова спрашивают, его сразу после меня на распределительную комиссию вызвали.

— Котлас, — отвечает он, а сам на меня поглядывает.

Ага, и его в Севдвинлаг! В ГУЛЖДС! Не один я туда еду!