Самозванец
Шрифт:
От взмахов его гигантских крыльев стены пещеры покрылись трещинами и начали обсыпаться. Уж не знаю, на какой глубине она находилась, и находилась ли вообще, но при таких разрушениях она угрожала похоронить всех нас заживо. Причем, в самое ближайшее время.
– Бросайте его, - с трудом перекрикивая шум, сказал Игорь, стоявший ближе всего к тому месту, через которое он вошел.
– Надо уходить!
Выбора не было. Как бы мне не хотелось прикончить самозванца, я расжала челюсти. Так же поступили и Марк с Матвеем. И, как раз, вовремя. С потолка пещеры упал огромный кусок, едва не зацепив их.
–
– Скорей!
На выходе из пещеры, я обернулась, но за каменными глыбами, падавшими отовсюду, самозванца видно не было.
– Нина, скорей!
В последний момент я успела выпрыгнуть, и на том месте, где находилась пещера - колыбель двоедушников, не осталось ничего, кроме груды камней, покрывающиеся снегом мятежной северной вьюги.
Марк с Матвеем, грязные и измотанные, присели на камни. Игорь накинул мне на плечи свое пальто и заглянул в глаза. Взгляд его был полон боли и вины.
– Мне так жаль, Нина...
– тяжело произнес он.
– Я так виноват... Я даже не подумал, что такое может быть.
– Я растеряно посмотрела на него.
Игорь потянулся к карману пальто и вытащил из него сверток, внутри которого лежали засушенные травы.
– Анис и тимьян вложеные в подушку ограждают от снов и кошмаров, - объяснил он, - но если к ним добавить амброзию, то смесь приобретает другое назначение.
– Лишает снов и приводит к мигреням, - догадалась я, растирая между пальцев сушенную смесь, так просто и точно травившую меня в течение долгого времени.
– Федя нашел его у нас под кроватью, представляешь?
– Игорь горько усмехнулся.
Среди рассыпи трав мои пальцы наткнулись на маленький камушек черного цвета, поверхность которого загадочно переливалась.
– Обсидиан, - хмуро произнесла я, покручивая камень в пальцах. Из него была сделана рукоять мизерикорда, излюбленного кинжала убийц и служителей ордена. В прошлой жизни с помощью такого же камня Витольд следил за ней.
– Он внушал тебе звать Костю, - мученически произнес Игорь.
– Ты не по своей воле... Я не знал... Я даже не...
Выбросив камень и сверток с травами в снег, я кинулась ему на шею и прижалась так сильно, как будто хотела сростись с ним, стать частью его, быть физически одним целым.
– Родная...
– зашептал он, обнимая меня.
Острая боль пронзила мои плечи, и я закричала. Меня с силой оторвало от Игоря и от земли.
– Второй раунд, сестрица, - раздалось у меня в голове.
– Я тебе не сестра, - перекрикивая шум ледяного ветра с остервенением трепавшего мои волосы и одежду, ответила я.
Его когти вошли в мою плоть буквально до костей. Сквозь боль и вьюгу я едва видела землю и вообще что-то кроме снега и взмахивающих по бокам от меня черных крыльев самозванца.
Он взлетал все выше, и у меня оставалось все меньше времени для того, чтобы освободиться, иначе расстояние до земли было бы смертельным даже для меня.
Сжав зубы, я подняла руки и, позволив пробегающей вдоль позвоночника дрожи охватить мое тело целиком, хлопнула в ладоши.
На мгновение мое тело вспыхнуло зеленым пламенем, безвредным для меня, но горячим для летучей мыши, державшей меня. Зеленые языки с чувством лизнули
его. Он заверещал, и расжал свои мерзкие лапки.Трансформация прошла в падении, но я успела извернуться и приземлиться на все четыре лапы. Приняв боевую стойку, я не сводила горящих зеленых глаз с приземляющейся напротив меня летучей мыши.
– Как подло, - заметил он, принимая человеческий вид.
– Хотя, чего еще ждать от такой суки, как ты?!
Я зарычала ему в ответ, группируя мышцы для прыжка. Раны, оставленные его когтями в зверином обличие болели намного сильнее, ведь часть веса приходилась и на них, но это было ничто по сравнению с той болью, которую я собиралась заставить испытать его.
Позади меня послышался шум, и рядом со мной возникли черный волк и черная пантера с серой подпаленой на груди, и Игорь с шипящими огнеными плетями на готове.
– И снова силы не равны.
– Самозванец по-детски надул губы и почесал окровавленной рукой подбородок.
– Надо бы их уравнять. Как думаете?
– Глаза его очень нехорошо заблестели.
– Я ведь тоже умею хлопать в ладоши, - усмехнулся он, и трижды хлопнул.
Темнота, разбавленная белыми пятнами сыпавшего снега, в один миг пришла в движение, и падальщики, призванные своим хозяином, с клокочущими звуками полезли из самых глубин замерсшей земли.
– Черт!
– прорычала я. Уравнял - так уравнял.
С этими тварями сражаться было бесполезно. Сдерживать - да, но победить - нет. По крайней мере, без знания заклинания, которым их изгнали из нашего мира и заперли там, откуда этот паскудник их уже и выпустил.
Возможно, если он сдохнет, то поводок, которым он их удерживал, тоже оборвется, и они уйдут туда, откуда пришли. Вот эту версию я и собиралась проверить.
– Сдерживайте их, сколько сможете, - прорычала я. Марк с Матвеем кивнули, и приняли человеческий облик.
– Нина...
– хрипло произнес Игорь. На его лице отразились сомнения и опасения.
– Я справлюсь, - ответила я. Если уж мне удалось отца его, не живого, не мертвого, в прах обратить, то и с этим справлюсь.
– Ну, что, братец, - рыкнула я, проводив взглядом занимавших оборонительные позиции друзей, - вернемся к нашим баранам? Только ты и я.
– Восхищаюсь твоей самоуверенностью, - улыбнулся он, обнажая клыки.
– Вот сколько я не испытывал тебя, не вынуждал воспользоваться гримуаром, ты не повелась. И даже сейчас расчитываешь только на свои собственные силы, которых мало. Это достойно уважения. Отдай мне книгу, и я оставлю тебя и твоих собачек живыми.
– Силы мои ты недооцениваешь, - прорычала я в ответ, намеренно показывая ему, как я прихрамываю, - а вот свои переоцениваешь.
– Неужели?
– расслабленно засмеялся он. Тогда я и напала.
Самоуверенность сыграла с ним ту же злую шутки, что и с его отцом, и что, в свое время, сыграла и со мной. Он даже не успел трансформироваться, когда я прыгнула на него и повалила на уплотненную снегом землю. Мои челюсти сомкнулись на его руке, когти рвали остальную доступную им плоть.
Он кричал и, да, это было жестоко, ведь я стремилась убить, но на его руках было гораздо больше крови, чем на моих, и кровь та была невинной, а я лишь хотела восстановить справедливость.