Самба
Шрифт:
За ними — постоянно сопровождающие любого человека желания и тревоги, создающие обязательный эмоциональный фон. Стремление уверить самого себя в успешном исходе ритуала, беспокойство за Джинни, попытки разобраться в своем к ней отношении, обычные для конца учебного года заботы о том, как его факультет справится с экзаменами, особенно если сдавать их слизеринцам придется без моральной поддержки декана. В образовавшейся пустоте ощущения, поступающие от всех органов чувств, которые обычно анализировались в фоновом режиме и не отвлекали от других размышлений, стремились занять почетное первое место и заставить думать о себе. Но и от них тоже нужно было избавиться, чтобы до конца завершить процесс. Тогда, освободившись от эмоций
Но в такие моменты из глубины подсознания неизменно всплывали воспоминания о том тепле и уюте, которые он испытывал рядом с Джинни, и тоска, которой положено было уйти, только усиливалась.
Учебную неделю завершало занятие с не в меру любознательными райвенкловцами. Когда дверь за последним студентом закрылась, профессор сел за свой стол, опершись локтями о столешницу, и замер, закрыв лицо руками. Царящая в кабинете тишина очень скоро превратилась в подобие почти осязаемого тяжелого бархатного занавеса, заслонившего собой все пространство. На ее фоне даже самый незначительный звук становился объемным и значимым: треск горящих в кабинете факелов; отдаленный гул голосов в коридоре; гомон гуляющих во дворе школьников, доносящийся через маленькие окошки под потолком; едва различимый сквозняк, несущий запахи пыли, пергаментов и зелий, тонкими штрихами рисующий на этом бархате знакомые очертания кабинета. Ощущение края столешницы под рукой и собственных переплетенных пальцев заставляло необыкновенно остро почувствовать свое тело и заключенную в нем жизнь. Но скрип открывшейся двери и звук шагов внезапно распахнули этот занавес, впустив на сцену новое действующее лицо. Приоткрыв глаза, Снейп увидел стоящую в дверях кабинета мисс Уизли. Щеки ее горели, и она выглядела очень взволнованной.
— Я говорила с профессором МакГонагалл, — натянутым голосом произнесла Джинни.
— И?.. — удивленно поднял брови Снейп. — Это повод врываться ко мне прямо в класс, даже не поздоровавшись?
— Она рассказала мне про все подробности ритуала.
Джинни вошла в кабинет, плотно закрыла за собой дверь и села на парту напротив учительского стола, вздернув подбородок и требовательно глядя на профессора.
— Почему вы сами не сказали мне?
— Что именно? — не слишком любезно ответил профессор, не готовый к разговору с ней и привычно прячущий свою растерянность за грубостью. — Вы знали всё, что вам нужно было знать. Вдаваться в технические детали необходимо мне, вам же они ни к чему.
Снейп действительно предпочел бы, чтобы Джинни не знала всех нюансов предстоящего действа: на его взгляд, ей было достаточно понимать, что это крайне рискованное предприятие с довольно высокой вероятностью летального исхода. Но Минерва, как оказалось, рассудила иначе.
— Я не знала, что это опасно для вас, — резко сказала Джинни. — Что вы рискуете своей свободой, а может быть, и жизнью. И я не имею права подвергать вас такой опасности.
— Если вас так волнует моя безопасность, мисс Уизли, то просто вернитесь оттуда, куда я вас отправлю. Это самое лучшее, что вы можете сделать, — ответил Снейп, поднимаясь из-за стола.
Они давно не разговаривали наедине, и теперь, находясь рядом с Джинни, профессор чувствовал, как его раздирают с трудом сдерживаемые противоречивые желания. Ему хотелось крепко, до боли стиснуть Джинни в объятьях, почувствовав наконец ее тепло и близость, и в то же время не стесняясь в выражениях потребовать объяснений причин, по которым она его оттолкнула.
— А вы знаете, что я там встречу? — она поежилась и опустила глаза, словно боялась услышать ответ.
Казалось, воздух между ними вот–вот заискрится, такой напряженной стала атмосфера в кабинете. Снейпу хотелось бы снять
это напряжение, пообещав девушке, что все будет хорошо. Но вместо этого он вздохнул и покачал головой.— Об этом нужно спрашивать не меня. Разве Поттер никогда не рассказывал вам о том, что с ним произошло после его… смерти?
— Рассказывал. Он говорил, что его там ждал Дамблдор. А кто будет ждать меня, как вы думаете? Тетушка Мюриэль? — Джинни усмехнулась, глядя в пол.
Профессор пожал плечами.
— Кто-то важный для вас, наверное. Если вы были близки со своей тетушкой, то, возможно, она.
— Меня будет ждать он, — жестко ответила Джинни, вскинув голову и подавшись вперед. — Я знаю. Я чувствую это.
— Да, наверное, — хмуро ответил Снейп. Наверное, нужно было сказать что-то ободряющее, но он не представлял, что тут можно сказать. Все напряжение куда-то исчезло, искры погасли, и он просто сел рядом с девушкой, снова подавив в себе желание обнять ее за плечи и прижать к себе.
— Я давно не заходила к вам, — немного помолчав, сказала она, качнув головой. — Как-то не хотелось никого видеть.
— Понимаю, — кивнул Снейп.
— Ничего вы не понимаете, — огрызнулась Джинни. — Я не знаю, что мне делать. Я так глупо себя повела, когда полезла к вам целоваться. Думала, это расшевелит меня, заставит снова почувствовать себя живой. Но ничего не помогает, все становится только хуже. Я все время боюсь, что он ждет меня там, что он не позволит мне вернуться, а теперь оказывается, что я и вас потяну за собой.
В голосе Джинни так явственно сквозило отчаяние, что профессор испугался, что она действительно сдастся и погубит себя.
— Джинни, вы не должны так думать, — предостерегающе произнес он. — И, кстати, ваша идея с поцелуями, — при этих словах профессор слегка усмехнулся, — вовсе не дурацкая, в ней есть определенный смысл. Возможно, в прошлый раз вы выбрали не слишком подходящего для этого человека, но если бы у вас было к кому возвращаться, ради чего жить дальше — это очень помогло бы нам. Может быть, все же Гарри… или кто-то другой, — профессор сбился и замолчал, досадуя на то, что уже дважды за этот короткий разговор упомянул Поттера.
— Нет, — перебила его Джинни, категорично помотав головой. — Привязывать кого-то к себе, позволять любить — когда впереди меня, возможно, ждет скорая смерть? Я не могу так, это слишком жестоко.
— Всех нас рано или поздно ждет смерть. Лишать себя права жить по этой причине — не лучший выход, поверьте мне, — возразил профессор. — Но в любом случае вы не останетесь без поддержки. Зелье свяжет нас, и, надеюсь, благодаря этой связи я смогу помочь вам вернуться. Я буду там с вами, хотя и не уверен, что вы сможете почувствовать мое присутствие.
— Зачем вам это? — спросила она. — Вам нравится играть со смертью? Нравится ходить по краю пропасти?
«Мне нравится видеть вас живой», — хотел было сказать Снейп, скользнув взглядом по ее профилю, но вместо этого ответил:
— Вы — гриффиндорка, и вам должно быть понятно желание помочь другому. Но если вам не представить, что мне могут быть свойственны такие желания, вспомните о том, что я всю жизнь отдал этой войне. И я хочу ее закончить. Кроме того… — профессор немного помолчал, но, встретив ее вопросительный взгляд, все же продолжил:
— Кроме того, мне небезразлично, что будет с вами. Мне казалось, что для вас это должно быть очевидно.
— Правда? — девушка резко повернулась к нему, так, что их лица оказались совсем рядом. Профессор отчетливо видел ее губы, невольно вспоминая их мягкость, россыпь ярко выделявшихся на бледной коже веснушек, и даже ощущал едва уловимый аромат ее волос. Ему захотелось, чтобы Джинни снова поцеловала его. Такие мысли заставили его разозлиться на себя: предмет их разговора совсем не располагал к романтическим настроениям, и, тем не менее, Снейп ничего не мог с собой поделать.