Сак
Шрифт:
– Ты как-то сложно говоришь. Я не совсем усваиваю.
– Тебе переварить нужно главное.
– Что именно?
– Идёт эпохальная ломка. Меняются представления о ценностях. Многие вещи станут с ног на голову. И это надо тоже понимать.
– То есть, независимость Латвии счастья не принесёт?
– Простым смертным да, не принесёт.
– Поччему?
– Потому что во главе угла латышской суверенности стоит не здравость, а политический комплекс.
– Не поннял.
– И я чего-то не догоняю.
– Чего латыши хотели?
– Ясный пень, свободы.
– От чего или кого?
– От союзных оков, как они утверждают.
– Точнее будет сказано, от русских оков.
– Наверное, так.
– При такой настроенности естественным
– Наверное, так.
– Большинство латышей, включая и некоторую часть русскоязычного населения Латвии, жаждут отсоединения не от России, а именно от русских. К любому старшему западному брату в объятия или под ноги, не важно, бросятся, только бы скорее.
– Только нне под ногги.
– Без обид, Артис, я о глобальных изменениях в мире, без конкретных намёков, Латвия здесь как пример.
– Поннял.
– На горизонте эволюции Латвии взошло не новое солнце, страну в смутное время освещает прожектор перестройки умов прибалтийцев. Высвечивает прожектор очередную утопию, объект чаяний малых народов, страдающих в запущенном виде комплексом неполноценности. Подобные болезни вылечиваются с трудом, если вообще поддаются лечению. Люди искренне верят в своё светлое будущее, особенно в качестве суверенного общества. А такого в природе не бывает. И Россия, и Америка, и Китай при самой крутой своей державности абсолютной независимости не имеют. Где присутствуют два человека, там полной свободой одного из них даже пахнуть не будет. Но иллюзия самостийности останется у того и другого. Народ прёт валом туда, где горизонт якобы освещён солнцем воли, а на самом деле там светит обыкновенная, простите что повторяюсь, искусственная лампа.
Так вот. За годы, пока массы осознают своё заблуждение, сломаются тысячи и тысячи человеческих судеб под ногами жаждущих независимости людей, слепо идущих к воображаемой мечте. Такова цена политического, а не традиционного самоопределения. Политическое, экономическое, традиционное самоопределение позитивно связано только с Россией у Латвии. Потому как Латвия в Европе не будет играть ключевую роль. Более того, ни продукция, ни промышленность латвийская Западу не нужна, у них своего добра валом. Культура тоже подомнётся под западный стандарт, утратив свою исключительность. Только Россия своей огромностью способна принять всё, что производится, создаётся и делается здесь. Но латыши избрали конкретно политическую стезю, полностью доверившись политиканам. Путь выбран, поэтому хочет кто-то этого или нет, но всё равно идти придётся. Обратной дороги нет. Этот вариант развития дорого обойдётся, но цену эту платить придётся всем, кто будет здесь жить. Понимаешь, Николай, придётся. Прогресс – это любовь и разочарование и новая вера в очередной прожект. Так будет происходить до тех пор, пока человек наконец не остановится, не осмотрится вокруг и не задаст (хотя бы задаст) вопрос: а туда ли он идёт? А такое произойдет, подозреваю, не скоро.
– Считаешь, что это неизбежно?
– Так, наверное, должно быть. Так как стоять на одном месте нельзя. Хотим мы того или нет, но перемены необходимы, чтобы не образовывалась болотная трясина. А СССР в последние десятилетия превращался в настоящее болото. Удачные, неудачные перемены – угадать заранее нельзя. Потому что человеческий фактор может за какие-нибудь несколько месяцев или лет изменить курс развития общества и направить его совершенно в другую сторону, при этом многие этого могут и не заметить.
– Почему?
– Эйфория дезориентирует не только массы, но и умы отдельных личностей, играющих ключевую роль в глобальных переменах. Но время, естественно, всё расставит по своим местам. Поэтому Латвии суверенитет
нужен.– Вот видишь, Николай, всё законномэрно.
– Оно-то, конечно, так, когда речь идёт об общем.
– А чтто не такк?
– Необходимо помнить, что общее состоит из частей. И отдельным личностям может крупно не повезти.
– Растолкуй яснее.
– Здесь, в Латвии, лично у тебя могут возникнуть проблемы как у русского.
– Они уже начались на работе.
– Теперь жди продолжения их. Скоро многие латыши забудут демократический лозунг советской Латвии: «Латвия для всех, кто тут живёт, но желает независимости». Скоро появится и долго будет существовать другой лозунг, националистический: «Латвия для латышей». Это неизбежно.
– Асманкель, ты не правв. Я вот сижжу с русским и пью с ним пииво, и мы нэ испытываем друг к другу вражжду.
– Сейчас да.
– И заввтра тожже.
– Завтра главные идеологи свободной Латвии вобьют в доверчивые головы земляков пару мыслей, с которыми трудно будет не согласиться.
– Каккие таккие мыссли?
– Например, почему русские, живущие так долго здесь, не владеют латышским языком? Если раньше для идеологов это было просто неприятно, то сегодня это уже оскорбление латышского языка и всех, кто к нему причастен. Затем обязательно возникнут громогласные, полные недовольства вопросы: почему русские не знают латышских традиций, культуру? При этом, мол, коренные латыши, в отличие от приезжих русских, владеют их языком, знают их литературу, знакомы с их культурным наследием. Пусть латыши говорят на русском языке не совсем свободно и с акцентом, но они владеют им. Подобные мысли у латышей возникнут очень скоро. Вот ты, Николай, владеешь латышским языком?
– Так, парой слов.
– Вот то-то и оно. Ты уже потенциальная жертва неприязни местных аборигенов. Прости, Артис, речь идёт только о так называемых националистах. А ты, судя по тому, как мирно сосуществуешь с Николаем, к ним не относишься.
– А ты сам-то знаешь латышский?
– Если учесть, что я живу здесь сравнительно недолго, то моё знание латышского языка на примитивном уровне можно считать не совсем плохим.
– А ты, Коля, сколько лет живвёшь у нас?
– Больше сорока лет, Артис.
– И заметь, Николай, что Артис уже не говорит здесь, а говорит у нас. Уже отделяет тебя от себя. И это ещё сегодня, а не завтра. Артис – парень отличный, но подвержен влиянию, к сожалению. И если он не найдет в себе силы противостоять массовому оболваниванию, то падет до дикой оголтелости националистов, которые считают русских нарывом на теле Латвии. Будем надеяться, что устоит от соблазна поддаться мифу о своей национальной исключительности.
Чем страшен национализм? Не тем, что он защищает этнос от примеси приезжих путём создания условий, благоприятных для одних и невыносимых для других, хотя это тоже в некотором роде апартеид, а тем, что свою головную боль лечит отсечением чужой головы. Не догадываясь, что больна его собственная башка. Власть националистов имеет одну особенность, она, если ей позволить, уничтожив видимых врагов, возьмётся за невидимых недругов, за тех, кто не разделяет её принципов мироустройства. И так далее. Ещё древние мудрецы подметили, что в расистах и националистах всегда активны сатанинские черты. Иначе трудно объяснить такие их проявления, как сознательные зверства по отношению к мирным существам. Такова инфернальная природа национализма. Вывод: псевдопатриотизма можно и нужно избегать.
– Слушай, как ты всё красиво излагаешь! Откуда ты про всё это знаешь?
– Согласен, откудда?
– Грустно, очень грустно, если вы восприняли мои слова только как образец красноречия. А я ведь вам поверил и поделился сокровенным.
– Ты что, обиделся?
– И я не поннял.
– Нет, не обиделся. Говорю правду. Но продолжать далее разговор уже не очень-то хочется. Давайте лучше молча пива попьём.
– Всё-таки обиделся. А зря.
– Поверь, мы не хотели тебя обиддеть. Может быть, мы не умеем так говворить, как ты, ну и ляпнули не в темму.