Рыбацкое счастье
Шрифт:
Но известно, что голь на выдумки хитра. Хотя, здесь больше подходит совершенно другое высказывание.
– А что нам, ещё оставалось делать? Когда уже, второй час ночи. Вот, и думается в такой ситуации, примитивно просто, инстинкты подсказывают.
Одевает Прокудин все теплые вещи на себя, сверху гидрокостюм, голову полиэтиленом прикрыл. И в кочки, тут же, как фазан падает, среди остатков несгоревшей травы.
Покрутился, я на ветру, и тоже нашел выход. Ногами, я залезаю, в большой полиэтиленовый мешок, и натягиваю его на себя, сколько можно. Постелил резиновый мешок
Это первая моя ночевка без костра, за всю мою рыбацкую жизнь. Но собственно, поздно уже: до утра, совсем не далеко. И вообще, всё бы неплохо: если бы, так медленно не тянулось время. А оно, как будто бы, совсем остановилось. Бывает и такое в жизни. Но усталость, все же, берет свое. Ведь столько мы находились за весь день: что и врагу не пожелаешь. Сознание мое потихоньку меркнет. И уже на грани его полного провала, я слышу плеск возле садка с рыбой. Наверно ондатра, или водяная крыса хозяйничает там, и ее надо срочно напугать.
Брысь!
– кричу я.
– Вон отсюда!
Ворчит Петрович.
Ты что Гриша? Тебе показалось всё - спи спокойно!
Не хочется мне вылезать из под спасительного полиэтилена на такой холод, что бы разобраться во всем этом, уже происходящем разбое.
– Ой, как не хочется!
У меня уже были такие случаи, что в садке ни одной рыбки не осталось, но всё это, давно было.
И вот опять - плюх! Плюх! Плюх!
Брысь!
– кричу я опять, крепко пугая Петровича.
Затем я хватаю фонарик, и сквозь морось, освещаю воду вокруг садка, но там никого нет - задача?
Без полиэтилена, мое тело мигом остывает так, что цыганский пот, уже начинает прошибать меня: того и гляди, что мои зубки застучат чечетку. Усилием воли я сдерживаю озноб и потихоньку согреваюсь своим дыханием, пока не уснул.
Сколько я проспал тогда, я не знаю. Но товарищ говорит, что и всхрапнуть я успел. Это полный провал в моей памяти, раз я захрапел. И врачи говорят, что у человека это самый крепкий сон.
Это всё хорошо. Но разбой? Ведь он был: наверняка был?
– теснится в моей голове неотвязчивая мысль.
И Петрович, тоже слышал плеск, но уже не такой ясный. И опять там никого: там возле нашего садка.
– Чудеса в решете, - иначе не скажешь.
А хочешь, я тебе анекдот расскажу?
– говорю я Прокудину.
И про нас он, с тобой: и не про нас. Одним словом, про рыбаков - слушай!
Умер один старый рыбак, и конечно, он в ад попадает. Ведь он, столько рыбьих душ перевел, за всю свою сознательную жизнь, что и счету им нет.
И конечно там, в аду, его грешника, на сковороду определили. И жарят рыбака черти, без всякого масла, - стараются.
Только интересу им, от этого занятия: ну, ни какого не выходит - морока с ним! С этим чудаком закопченным:
Еще жару поддайте, - орет рыбак, на чертей.
– Уж больно мне холодно тут.
Черти срочно, дровишки в печку швыряют - отдыхай дорогой!
– Завсегда
И самим им весело становится: аж жуть, как весело. Так и визжат черти от удовольствия; и тут индивидуумы попадаются, хотя и редко!
И так они, все три дня стараются, а рыбаку: хоть бы что. Только повеселел он чуть- чуть, и уже с боку на бок стал переворачиваться.
Еще жару поддайте, я только-только, согреваться начал!
– и продолжает своё.
Ох, и радостно мне становится. От такого вашего особого внимания, к моей грешной персоне!
Как на духу, вам говорю! Спасибо родные!
Я ведь, никогда такого блаженства, как здесь, не испытывал. За всю свою жизнь - никогда!
Видят черти, что дело плохо. И сдаются уже.
Угомонись мил человек, а то мы уже с ног падаем.
– Угомонись!
А тот опять орёт!
Жару поддайте, а то сквозит что-то! Холодом, по ногам потянуло.
Вот тут-то, его смутьяна, к ответу и призвали черти. Ведь надо же им до истины докопаться - непременно надо!
Ты почему, себя так плохо ведешь, и весь здешний порядок нарушаешь.
– Нельзя так браток, а то дошутишься у нас - главного позовём!
Зовите!
– соглашается смутьян.
Тот всему здесь голова, и вам лентяям не чета. Пусть хоть на вас лодырей повлияет - научит работать!
Ахнули черти, от такой дерзости, а что возразить рыбаку, и не знают - дела?
А рыбак и говорит им серьезно.
Да я, за всю свою жизнь так намерзся, что мне и года не хватит, чтобы отогреться на вашей сковороде, какие здесь шутки.
Да он святой человек!
– кричат черти.
– Его в рай надо - ошибка вышла!
Так и простили его черти: натерпелся, при жизни мужик бедный.
Иди в рай дорогой, там отдыхать будешь. А то жизнь твоя, была там, хуже здешней, а это уже не порядок.
А нам он? Ну, никак не позволителен, этот беспорядок большой: недогляд тут вышел.
И мы ведь, за совесть работаем.
В шесть часов утра поплыли мы с товарищем, на лодке к своим сетям. Дождь кончился еще раньше. И холод уже брал свое действие, обычная предрассветная история. Плохо после отдыха, и хоть короткого, но сна, снова лезть в холодную воду. Руки тоже, очень чувствительны к холоду, тут привычка нужна.
Но ничего. Петрович, молодцем держится. С таким можно в разведку идти, не подведет товарищ.
Нас радует, что караси один к одному красавцы, прямо гвардейцы на параде.
И все же заметно, устает мой друг. И ноги у него затекают, и спина немеет от напряжения.
Тогда я ставлю лодку бортом к сетям, и сам помогаю ему, выпутывать рыбу. Так за работой и застал нас рассвет, спешащий в промозглую сырость дня.
Сети уже собраны. В лодке ведра три карасей. И нам, уже надо спешить домой.
Всю рыбу не возьмешь. А эту, надо как-то, еще нести до дороги.
Но и тут без приключений не обошлось. Пошел Петрович в сапогах, по воде, к своему садку, и что-то не узнает его. Вместо объемистой, туго набитой рыбой сетки, на колу болтается жалко поникшая опустошенная сетчёнка.