Чтение онлайн

– - Что здесь произошло?
– я поймал его за локоть.

Он посмотрел на меня устало и в то же время обреченно, будто увидел некое высшее существо, посланное отобрать у него жизнь.

– - Землетрясение, - пробормотал он пересохшими губами.
– Никто в квартале больше не пострадал от него. Все дома стояли, как стоят и только наш содрогался от спазмов почвы под подвалами. А потом все вспыхнуло, как новомодный спичечный коробок. Занялись дверные проемы, рамы окон, на пороге каждой комнаты полыхал костер. За огнем налетел ураган...

Он говорил, стараясь не смотреть мне в глаза.

– - Я хочу пить, - вдруг проговорил он.
– Но не воды, чего -

то другого...Вы можете мне объяснить?

Я сам ничего не знал, но признаваться в этом не собирался.

– - Когда это произошло?

– - Вчера ночью, - ответил он и я выпустил его локоть. В час гибели Ротберта. Огонь из храма вырвался, но стал искать себе пищу там, где обитало зло. Пока мы с Розой наблюдали за духами, в одном дому Виньены без всякого драконьего дыхания разгоралось адское пламя.

– - Пойдем, - я потянул Розу за собой достаточно быстро для того, чтобы заметить другие фигуры в рваной черной одежде, оставшиеся на улицах. У них больше не было прибежища, и не было хозяина. В утреннем сияние они казались сиротливыми и опасными. Они слабы и потерянны, но их слишком много.

Ротберт мечтал одолеть численностью, но во многом просчитался. Я смотрел, как разбредаються по улицам Виньены бывшие представители двора теней. Когда-то такие горделивые и величавые теперь это были оборванные, жалкие подростки. У многих даже не хватало сил, чтобы идти и они пристраивались на земле под чьими-то окнами или садились на ступеньки у какого-нибудь крыльца. На бледных телах многих виднелись синяки и кровоподтеки. Мелкие царапинки на их спинах и плечах повторяли тот сложный узор, в которой свились мои манускрипты, когда убивали князя. Его придворные копировали его же участь и его раны. Все без исключения были изранены той паутиной, из которой едва вырвались. Можно было даже не расспрашивать никого, чтобы узнать про бумажную или пламенную паучью сеть, вцепившуюся в их тела и оставившую отметины.

Какая-то дама рыдала у колодца. В разорванном черном платье, с израненными плечами и ранкой на лбу, она напоминала молодую настрадавшуюся вдову, решившую свести счеты с жизнью. Вот так, кого-то кидал в колодец я, а кто-то лез в омут самостоятельно. Я подошел поближе, чтобы рассмотреть зияющую на лбу рану - поцелуй Ротберта.

– - Возвращайтесь домой, - я осторожно положил руку ей на плече, словно этим жестом пытаясь внушить, самоубийство бесполезно, омут не охладить боли, а жажда не пройдет.

– - Да-да, - она размазала рукой слезы и смазала мушку со щеки, так что на лилейной коже осталась темная угольная полоска.

Я оттащил ее чуть в сторону от сруба колодца, от притягательного манящего блеска воды и острых камней. Не надо было оглядываться по сторонам и смотреть на потерпевших, жалких существ. И так можно было с уверенностью сказать, что от некогда величавого сборища остались одни отрепья.

– - Гонория!
– Роза узнала в этой уставшей, вызывающей жалость женщине бывшую знакомую. А вот я не сразу ее узнал, настолько сильно исхудало и осунулось ее до этого кокетливое личико. В ней больше не осталось ни капли жеманности. На место ужимкам пришли отрешенность и тоска.

– - Что случилось?
– спросила Роза.
– Кто-нибудь помогал тушить пожар?

– - Да, - пробормотала Гонория.
– Сбежались жалостливые соседи, даже ночной караул и никому из стражей не пришло в голову арестовать нас. Мы сами превратились в потерпевших.

– - Значит огонь удалось потушить водой?
– Роза не могла поверить, что та бездна, которая однажды разверзлась перед нами, могла бы уступить напору водной стихии.

– -

Причем здесь жбаны воды и помощь соседей, - Гонория закрыла лицо руками и беззвучно зарыдала.
– Огонь погас сам, но только тогда, когда часы на башне пробили три.

– - А эта рана у тебя на лбу?
– поинтересовалась Роза.

– - Она появилась сама, я бы не дала ни огню, ни этим бумажным змеям коснуться лица. Я была в маске, - запричитала женщина.

Значит, я был прав. Когда-то князь снизошел до того, чтобы поцеловать самую миловидную из теней и теперь на ее лбу горела печать.

– - Иди домой!
– повторил я, обращаясь к Гонории. Она отняла худые ладони от лица и посмотрела на меня с легким восхищением, будто на сияющий осколок того мира, из которого навсегда ушла.

Я обратил внимание на ее руки. Черные потрепанные перчатки с митенками только частично скрывали порезы, протянувшиеся по рукам. Точно те же линии, по которым руки Ротберта обвили мои свитки, подумал я и поспешно отстранился от Гонории. Мне показалось, что вместо раны, на ее лбу горит алый крест. И не только на ее лбу, все тени, что встречались мне по пути, были отмечены тем же знаком, меткой, которая сияла только для меня.

Ну и хорошо, решил я, так я смогу отличить их от безобидной толпы везде и всегда, даже если они сменят свой траур на традиционный костюм из более приятных цветов.

Среди усталых, бездомных скитальцев я заметил одну величавую фигуру, в черном камзоле и легком алом плаще до колен. На его лице как влитая сидела черная в блестках маска, но даже сквозь нее для меня нестерпимо ярко сияли две скрещенные тонкие перекладины живого пламени. Из прорезей маски на меня устремился долгий, пристальный, ненавидящий взгляд, а потом безликий недоброжелатель легко перепрыгнул через стопку листовок, разбросанную по мостовой, и чересчур проворно свернул за угол. Я уже знал, кто прячется под маской. Знал, что другие, возможно, тоже скоро принарядятся в яркую одежду, чтобы слиться с толпой, но в душе останутся такими же черными, как их бывшее одеяние. По какой бы толчее не пробирался кто-то из них, я узнаю его по той метке, которую дано видеть только мне.

– - У них довольно побитый вид, - заметил Винсент так, чтобы услышали только я и Роза.
– Их сотни и в каждом из них все еще живет частичка черной магии князя. Они немного сильнее людей, но они повержены.

– - Они оправятся не скоро, - я хотел развернуться и идти к королевской резиденции, но Винсент удержал меня.

– - Ты не хочешь расправиться с ними?
– спросил он.

– - Зачем?
– я удивился, как Винсент может испытывать ненависть и подозрение к этим несчастным потрепанным созданиям.

– - Если они сумели выбраться из пылающего ада, о котором рассказывают, значит, что-то с ними не так. Они поранены, но не опалены, чувствуют жажду, но вода в колодце их не привлекает. Где гарантия, что сегодня же ночью они не начнут ловить грабителей в переулках не чтобы отобрать награбленных кошелки, а чтобы утолить свою жажду их кровью.

– - О, ну тогда разбойников в Виньене станет гораздо меньше, - рассмеялся я, вспомнив забавный эпизод про грабителей, которые принимали меня за безобидного повесу. Вот только для них ситуация оказывалась в итоге далеко не забавной. С тенями все бы выглядело по-другому. Никто из них не действовал в одиночку. Они бы целой шайкой окружали какого-нибудь разбойника и со всех сторон накидывались на него. Несчастен тот, кто случайно вступит в их круг в ночное время, оглянется по сторонам и не найдет снисхождения ни в одном бледном, фарфоровом лице.