Ромашковое поле
Шрифт:
Во всем был виноват я. Эта история началась еще до встречи с Надей. На одном из праздничных вечеров в нашей военной части я до безобразия напился и соблазнил жену того самого прапорщика. Для меня это было дело незначительное событие, я сразу и забыл про эту ночь. Как оказалось, прапорщик, узнав обо всем от доброжелателей, сильно избил ее. После этого, она вместе с детьми, улетела к подруге куда-то в Сибирь, оставив записку: «Этого я тебе никогда не прощу. Можешь не искать меня». Он долго искал ее. Перед отъездом женщина сняла побои в травмпункте и, когда муж нашёл ее, она пригрозила ему этой справкой. Мол если не отстанет, то посадит
Но Надю уже было не вернуть. От тоски я ушел в глубокий запой, из которого меня вытащили только капельницами и двухнедельной реабилитацией в алкогольном центре. Или всем казалось, что меня вытащили. На самом деле я остаюсь в этом состоянии, даже когда трезв – все как в тумане.
Со временем я вернулся к прежней жизни: выпивка, сигареты, непонятные женщины. Между этими занятиями, проходила, ничем не радующая меня, служба. Лишь только одно дорогое и понимающее меня существо – мама, держала у жизни. Самый близкий человек. Сашка давно настаивал, чтобы я съезжал от мамы, снимал себе что-нибудь, но я эгоистично не мог лишить себя удовольствия – каждый день видеть ее. Жил только ради нее, и в то же время так ее расстраивал, затем корил себя за это, и вновь возвращался на свои круги ада.
Глава 4
Однажды я вернулся со службы домой немного раньше. Вся семья была в сборе: мама, Сашка и Лена – его жена. У меня были свои ключи, и я вошёл тихо, никто не слышал. Из кухни доносился разговор. Видимо Саша и Лена узнали пол своего будущего ребёнка и пришли рассказать об этом маме. Все возбуждённо и радостно обсуждали какого цвета должны быть обои в детской, какая коляска больше всего подойдёт, из какой ткани нужно нашить пелёнки и распашонки и много приятных для будущих родителей хлопот.
Смех иногда переходил в восклицания и восторги. Уже планировалось кто и как будет забирать из роддома Лену, на какой машине, и как мама на первое время переедет к Саше и будет помогать. Все были счастливы, а мне стало невыносимо одиноко. Я себя почувствовал совершенно посторонним человеком, который подслушивал чужие разговоры.
Сидя в прихожей тихо, я глубоко задумался, и мои мысли уже были очень далеко, как меня окликнул Саша:
– Пашка, ты дома? Ты сегодня рано, но это очень хорошо. У нас такая новость! – глаза его горели, дыхание было сбивчивым. – Пойдём скорее на кухню, я хочу, чтобы мы с Леной тебе все рассказали! – он вёл меня, держа за руку, как в детстве. – Мама уже все знает, мы не выдержали и проболтались, хотя планировали тебя подождать.
– Саша, как хорошо, что ты пораньше пришёл, – улыбалась мама, вставая, чтобы поставить для меня столовые приборы.
Лена поздоровалась со мной, и они все втроём усадили меня напротив, создав небольшую паузу для интриги.
– Паша, – начал Саша. – У нас будет двойня! – сказал он восторженно. – Генетика берет своё!
– Ого! Ну и повезло же вам! – единственное, что я мог выдавить из себя, услышав эту новость, и не проявил никаких эмоций.
– Ты не рад? – спросил Саша, разочаровавшись моей реакцией.
– Почему на рад? Рад! – стараясь улыбаться, добавил я.
Мне совсем было
не радостно, наоборот, ком подступил к горлу, потому что я вспомнил, как Надя хотела детей – двоих: девочку и мальчика. «А лучше двойню, чтобы им было легче друг друга поддерживать. Как вы с Сашей!» – говорила она.Эти слова в моей голове заставили меня очнуться и понять, что это новость очень важна для брата и моя поддержка нужна ему. Надя, когда ее уже и не было в живых, все равно несла только свет и любовь. Вот и сейчас, благодаря ей я вовремя спохватился и дал понять брату, что рад за него, обняв за плечи и обещав оказать любую помощь.
Глава 5
Так и существовали мы, как две разные реки, несущие воды рядом, но не соединяющиеся в один поток, а самостоятельно следующие в своём направлении. Жизнь моих родных, наполненная смыслом и радостью, и моя пустая, бессмысленная, серая и тоскливая. Вроде бы и рядом, а не вместе.
Прошло несколько месяцев. Лена была на 9 месяце беременности, Сашка летал от счастья, что скоро станет папой, мама много времени проводила с Сашей в подборе всего необходимого для малышей. А я готовился к учениям.
В нашу войсковую часть должны были прибыть пехотные и танковые войска из разных городов России. Учения планировались масштабные. Между службой я пребывал в местных пабах и забегаловках, приходя домой глубокой ночью, в крайне тяжелом состоянии. Утренняя головная боль не мешала мне идти на службу, хотя вялые и незаинтересованные действия раздражали начальство, и они уже точили зуб на меня, планируя после учений отстранить, а затем, учтя все формальности, уволить со службы. Я это предполагал, но мне было все равно.
До учений оставалось пару дней. Мне разрешили взять один день на отдых. Сашка пришёл взволнованный, с новостью о том, что Лену положили в больницу под наблюдение. Роды могли начаться в любой момент, и в больнице ей было находиться безопаснее, под присмотром врачей. Он очень волновался, и мама предложила ему остаться ночевать у нас. Планировался совместный ужин и душевные вечерние беседы с ностальгическими воспоминаниями. Этого больше всего я не переносил и поэтому, улучив удобное время, сбежал из дома в ночной клуб.
В клубе я встретил своего однокашника Валерку. Тот всегда был добрым кутилой. Он неплохо зарабатывал на собственной автомойке, но и также не задумываясь тратил деньги на выпивку и азартные игры.
Валерка обрадовался, позвал меня за свой столик, и вечер уже предполагал фееричное продолжение, без которого не мог существовать мой школьный друган.
– Ты только подумай, – говорил невнятно Валерка, после шестого стакана виски. – Зачем жениться? Потом эти пеленки, нервная жена… никакой свободы… – жевал он тяжелым языком. – Это не для меня, я сказал.... А твой брательник-дурак… – показал он у виска пальцем.
Я соскочил, пытаясь сжать кулаки и врезать Валерке за его высказывания про моего брата. Но меня подхватил его друг и усадил на место.
– Ты не смей! Не говори о моем брате своим поганым языком, а то задам тебе! Мало не покажется! – нервно кричал я сквозь громкую музыку.
Нас растащили и решили примирить большой кружкой пива. Пока я ходил в туалет, Валерка подмешал мне в кружку чего-то такого, что сбило меня с ног и совершенно отключило сознание. Как я добрался до дома не помню. Помню только тот момент, когда мама меня била по щекам и что-то причитала, заливаясь слезами: